А.М. КОМАШКА

ТРИ ГОДА С РЕПИНЫМ
 

Мне довелось жить и учиться у Ильи Ефимовича Репина в Пенатах, в Куоккала, в период с 1915 по 1918 г. (с перерывом 1917 г.).

Семнадцатилетним юношей, работая в Харькове, я решился на осуществление не покидавшей меня идеи. Весной 1914 г. я написал письмо Репину. В письме я рассказал И. Е. о том, что жажду учиться художеству, но средств и возможностей к этому не имею; прилагаю один из своих рисунков (автопортрет), по которому прошу определить: достоин ли этот самоучка его внимания. Нужно ли говорить о том, какой необычный день был для меня, когда я получил от И. Е. ответное письмо с положительным результатом. И. Е. направлял меня учиться в Харьковское художественное училище на свою стипендию. А летом этого же года, когда проездом из-за границы он посетил свой родной город Чугуев, здесь я познакомился с ним лично. После годичного моего пребывания в училище И. Е. пригласил меня к себе. Он писал мне, что “с войной рухнули все мои мечты о переезде в Чугуев, где бы мы вместе с чугуевскими друзьями могли работать, хлопотать по постройке “Делового двора” [Репин собирался организовать в Чугуеве художественное училище (для всех видов искусства), нечто вроде свободной “народной Академии” под названием “Деловой двор”. Этой идее посвящены статьи Репина в “Русском слове” (1913, № 273) и “Ниве” (1914, № 29, стр. 574 — 575).], а поэтому приезжайте, Антон Михайлович, сюда к нам в Куоккала. Раз не удается в Чугуеве, — будем здесь трудиться”.

В мае 1915 г. впервые я приехал в Пенаты.

 

I. РЕПИН В МАСТЕРСКОЙ
 

Почти весь второй этаж занимала большая мастерская. Была еще малая, так называемая летняя мастерская, она составляла третий этаж и являлась куполом репинского дома-терема. И. Е. работал преимущественно в большой мастерской. Летняя мастерская зимой не отапливалась, а летом там стояла тропическая жара, и И. Е. работал в ней по утрам и на закате солнца.

В описываемый период Репин работал над картинами на современные темы первой мировой войны. К моему приезду на мольберте, в процессе работы была картина “Бельгийский король Альберт”. Зимой 1915/16 г. И. Е. написал картину: “Сестра Иванова ведет солдат в атаку”. Для этой картины я приглашал к нам в мастерскую позировать солдат из взвода охраны железной дороги на ст. Куоккала. Одновременно Репин продолжал работать над прежними своими большими холстами: “Крестный ход в дубовом лесу”; “Черноморская вольница” (эти холсты стояли в летней мастерской). Из холстов, к которым он то и дело возвращался, были: “Пушкин на берегу Невы”, “Гайдамаки”, портрет Шаляпина, который был вдруг на моих глазах записан изображением обнаженной женской фигуры (по акварели с Нордман-Северовой); автопортрет (он предназначался для Третьяковской галереи). Для портретов, которые И. Е. писал, приезжали позировать и были на время сеансов гостями в Пенатах: артист П. В. Самойлов, скрипачка М. Д. Берсон, художник В. С. Сварог, писательница Наталья Грушко, академик В. М. Бехтерев и др. Этюды с Горького и Маяковского были сделаны И. Е. в этот же период.

Что касается своих творческих замыслов, И. Е. не любил ими ни с кем делиться. Вряд ли он придерживался какого-нибудь четкого плана в смысле сроков окончания картин, очередности их исполнения. Здесь он пользовался абсолютной свободой, никакие договоры, контракты его не связывали. Был только один момент, важный для И. Е.: он всегда стремился к тому, чтобы участвовать в очередной Передвижной выставке с новой своей картиной или портретами. В повседневном ходе работ И. Е. следовал также собственному влечению. Вот он сегодня работает над Пушкиным, оставляет холст и завтра переходит к “Королю Альберту”. Но, как правило, И. Е. работал над тем или иным холстом изо дня в день на протяжении примерно недели. Если он работал в западной части мастерской, я обязательно работал — в восточной и наоборот. Поэтому и у меня постоянно были приготовленные объекты по живописи и рисунку в той и другой половине мастерской.

Когда в Пенаты кто-нибудь приезжал позировать, тогда И. Е. посвящал все время только портрету. Такие дни для него были настоящими праздниками: всегда в этих случаях он был оживлен, общителен, с лаской ухаживал за гостем.

По тому, как И. Е. входил в мастерскую, брался за кисти, палитру — нетрудно было определить, в каком он настроении приступал к работе. Если ничто не предшествовало нарушению настроения его в плохую сторону, я знал, что работа наша будет сопровождаться оживленной темпераментной со стороны И. Е. беседой, но бывали случаи, когда И. Е. был не в духе, вот тогда, боже упаси, коснуться, потревожить его чем-либо.

Бывали случаи, что по неотложному делу в мастерскую поднимался кто-нибудь из домашних, а у И. Е. работа как раз не спорилась, он, видя вошедшего, приходил в ярость, топал ногами, кричал. Но насколько была сильной репинская вспышка, настолько разительно скорой, сердечной, мягкой и нежной была его отходчивость.

Не могу не привести здесь одного из эпизодов. Случилось так, что палитра, которую я чистил и с которой И. Е. постоянно работал, треснула и раскололась. Я остолбенел от неожиданности такого несчастья. Предстояло мне встретить бурю репинского гнева. И она не замедлила разразиться! Как я выстоял ее не знаю, но было нечто страшное. И. Е. в этот день не работал. Палитра на другой же день была чудесно реставрирована нашим домашним столяром, и сразу все было забыто, как будто никогда инцидента не существовало. Отличительной чертой Репина была бережность и аккуратность к предметам своей работы, ко всем предметам быта, одежде и др. Между прочим, И. Е. никогда не пользовался халатом, всегда работал в костюме, и никогда ни единого пятна краски, масла не было на его платье, руках. Чистоту он соблюдал идеальную, был ее апологетом.

Какими красками, кистями, холстом, палитрой пользовался И. Е.? Главным образом, он работал с палитрой, о которой я выше упомянул. Ее специальным ремнем можно было привязывать к поясу, она своей формой огибала туловище в виде огромного козырька. Только несколько раз при мне И. Е. одевал ее на пояс, когда писал свой автопортрет, а во всех случаях она лежала на табурете, у мольберта. Красок в мастерской всегда было огромное количество. Они были только двух фирм: московской — Досекина и английской — Винзора и Ньютона. Лаком он пользовался самым прозрачным “Ретуше” — французским. Растворял краски очищенной нефтью и никогда при мне не употреблял никаких масел. Кистями, как правило, работал щетинными, большими, круглыми, на длинных ручках. Разумеется, детали И. Е. отрабатывал мелкими кистями, в том числе и мягкими, колонковыми. Я не видел, чтобы И. Е. работал без муштабеля. В те годы его правая рука была сильно ослабленной. Иногда он работал шпахтелем вместо кисти, а приступая к возобновлению работы над полотнами, любил по сухому соскабливать поверхность прежнего письма. Холст в это время И. Е. предпочитал крупнозернистый, с матовым полумасляным белым грунтом, французского производства. Запас его был ограниченным и вскоре закончился. Именно в этот период художник вместо холста начал применять линолеум и клеенку (их я закупал тут же в Куоккала, в магазине при железнодорожной станции). На линолеуме он повторил вариант “Бурлаков”, картина была выставлена на последней Передвижной выставке весной 1918 г. под названием: “Быдло империализма”. Сама техника письма у И. Е. в описываемый период была в высшей степени разнообразной. В выборе приемов, накопленных в течение долгой творческой жизни, у художника существовала огромная свобода. Но доминировали все же те приемы, которые наиболее отвечали в это время репинскому живописному ощущению.

Устанавливается модель для портрета. Перед И. Е. чистый холст. У него в руках длинный рейсфедер с углем. И. Е. долго всматривается в модель, откидывая голову то в одну, то в другую сторону, на ней развеваются серебряные пряди его шевелюры. Галантно рассыпаясь в любезностях, он просит натуру переменить положение головы, корпуса, рук. “Ах, как чудесно! обворожительно!” И. Е. сам весь движется, жестикулирует, охваченный восхищением момента. Легчайшими угольными штрихами он наносит контур, скорее устанавливает масштаб и сразу же тонкой длинной кистью, жидкой краской делает рисунок всего портрета, но не детальный, так как за этим непосредственно начинает подмалевок, тонкослойно прописывая холст, как акварелью. Уже в продолжение первого сеанса, в два часа, портрет со всеми цветовыми, тональными оттенками, с моделировкой, лепкой — прозрачным слоем красок был написан, готов!

Были случаи, что после одного сеанса по тем или иным причинам работа не возобновлялась — тогда такими навсегда оставались работы Репина, как, например, этюды с Маяковского — 1915 г., с Горького — 1917 г. и др. К сожалению, я не присутствовал на сеансах, когда позировали Репину Маяковский и Горький, но этюды эти я отлично помню. Этюд с Маяковского: бюст в натуральную величину, поэт изображен с бритой головой. Когда я приехал в 1915 г. в Пенаты, этот холст стоял в летней мастерской рядом с картиной “Черноморская вольница”, потому что И. Е. вдохновился образом Маяковского как образом, близким к запорожцу. Этюд с Горького я увидел в мастерской Репина в один из своих приездов уже с фронта летом 1917 г. Это был портрет-бюст в натуральную величину, поворот в три четверти, голова коротко остриженная. И. Е. сообщил, что он ждет Горького для продолжения портрета. Но последний остался незаконченным, так как Горькому продолжить сеансы не удалось. Оба этюда, и с Маяковского и с Горького, были исполнены на крупнозернистом холсте, белый фон оставался на них не записанным.

А вот перед Репиным огромный подрамник, на который натянута клеенка темно-зеленого тона. На клеенке он намеревается написать в натуральную величину обнаженного юношу: “Нарцис” (позировал нам Алеша Репин, внучатый племянник Репина, летом 1917 г.). Рядом с И. Е. палитра, описанная выше, на нее выдавлено огромное количество красок. Он берет самые большие щетинные кисти и без рисунка, сразу густым слоем красок на белилах, телесным тоном, пастозно начинает лепить всю фигуру, в высшей степени близко к тому, как скульптор залепливает первыми комьями глины — каркас. Надо было видеть поразительность того, как огромной кистью Репин сразу со всей грубостью проводит массивы всей фигуры, ее головы, торса, рук, ног. И все на месте! Недаром в одной из наших бесед о живописи И. Е. высказался так: “Художник должен работать, как деревообделочник. Сначала он грубо обтесывает топором, потом строгает рубанком, и все дальше и дальше инструменты его тоньше, заканчивает он шкуркой, полировкой лаком...” В этой работе он с изумительной последовательностью подтвердил свой тезис.

Любил И. Е. работать и лесировками. По записанной сухой поверхности он вдруг широко и жидко прописывал. Несмотря на толстый слой и бугристость подкладки, поверхность живописной фактуры была приятной, шелковисто-прозрачной, сложной по оттенкам тона. Центральным же пунктом, наивысшим в репинской технике и в этот период, была лепка мазками. Как в рисунках И. Е. наносил штрихи свободно, вкривь и вкось, точно так же на полотно он клал мазки. В них репинское горение и пламень! Огромный диапазон мастерства И. Е. особенно был показательным на картине “Пушкин на берегу Невы”. Вся фигура, руки, торс написаны жидко и прозрачно, некоторые места остались в подмалевке. просвечивает крупная зернистость холста, пейзаж местами пастозен, а голова так записана, что, несмотря на частые соскабливания, — толщина краски доходила до сантиметра и делалась похожей на барельеф. Такой, примерно, техникой были написаны тогда последние его произведения. Некоторые этюды, портреты этого периода по своей артистичности кисти, а рисунки в особенности, по моему мнению, были такими же шедеврами, как в самую лучшую репинскую пору.

Зимою 1916 г. в Пенатах была многолюдная “среда”. Присутствовали, по преимуществу, литераторы, артисты, музыканты, художники. После концерта, перед чаем, составился импровизированный сеанс для художников. Натуру среди гостей в то время, когда И. Е. писал портрет Сварога, нашли превосходную. Средних лет, отлично сложенный мужчина. Особенно красивую он имел голову. Она была поразительна своей пластичностью. Великолепный череп был лишен волос, но зато что за линия ее контура! Черты лица правильные. Весь тон теплый — мужчина блондин, светлоглазый. Кто предложил набросить на его плечи красную персидскую шаль — неизвестно, но модель походила на венецианского дожа. И. Е. захлопал в ладоши. Рисовали все с увлечением, но особенно Репин, он писал этюд маслом на негрунтованной небольшой дубовой доске. Сеанс был непродолжительным, но И. Е. успел сделать миниатюрный “портрет в красном”. Многие места доски он не записал, они, розово-золотистые, были использованы, как цвет и тон. На всех репинский этюд произвел ошеломляющее впечатление.

И. Е. любил работать также акварелью, пастелью, сангиной, итальянским матовым и красным карандашами, а рисунки пером он исполнял в сочетании с самодельной кистью из куска бумаги. Пастелью Репин работал штриховой манерой на золотистом плотном картоне, не втирая красок. Рисунки сангиной и красным карандашом он проходил водой акварельной кистью. Пером делал контуры, моделировал штрихами, а пятнами чернил, сепией он клал сочные пятна светотени. Такой техникой И. Е. особенно много исполнил рисунков-акварелей, когда моделью служил ему я. Вот я читаю, по ходу содержания жестикулирую руками. Вдруг И. Е. обращается ко мне: “Антон Михайлович! Прошу вас, сохраняйте вот этот жест, я сейчас его набросаю...” (см. рисунок). И. Е. просил меня иногда позировать и для картин, когда нужно было ему наметить движение, ракурсы фигур, написать руки и пр. Когда он работал над полотном картины, то по сторонам мольберта веером были расположены пюпитры, на которых был разложен, подобно нотам, материал из зарисовок, этюдов, из книжных, журнальных иллюстраций, фото, гравюры. По “средам” часто художники просили позировать самого Репина, благодаря чему и я сделал с него целый ряд этюдов, рисунков. Между прочим, последней моей работой в мастерской в Пенатах был портрет Репина: он согласился позировать сыну Юрию и мне. К сожалению этот этюд, как и все собрание моих ученических работ, исполненных за весь период 1915 — 1918 гг., остался в Пенатах.

1 | 23456 


Параша Мамонтова. 1881. ГТГ.

И.Я.Гинцбург (Репин И.Е.)

Дама, играющая зонтиком. 1874 г. Этюд для картины "Парижское кафе". ГТГ



 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Репин Илья. Сайт художника.