А. М. КОМАШКА

1 234 | 56
 

V. РЕПИНСКИЕ СРЕДЫ, ГОСТИ


Во время моего пребывания у И. Е. репинские среды были еще многолюдными. В Пенатах среда торжественный, праздничный день. Вместе с И. Е. с утра мы приводили мастерскую в порядок. То, что И. Е. хотел показать, он ставил на мольберты, производил перевеску, кое-что прятал, убирал.

Широко было известно, что в среду к Репину всякий может попасть. Но я помню очень редкие моменты, когда в Пенаты прибывали случайные посетители. Обычно это бывали в подлинном смысле слова интересные люди. Чаще всего были те, кого сам И. Е. умел разыскать и привлечь к себе, как он разыскивал всю свою творческую жизнь людей для типажа своих картин. Однажды, направляясь в Петроград, И. Е. заметил на ст. Оллила, на остановке, “натуру”. Выскочив из вагона, И. Е., запыхавшись, взволнованный приближается к ничего не подозревающему гражданину: “Простите за бесцеремонность, с какой я вас тревожу. Я — художник Репин (гражданин теряется от неожиданности). Меня поразило и восхитило ваше необыкновенное сходство с одним образом, над которым я бесплодно пока тружусь, — портретом А. С. Пушкина”... Этим гражданином оказался NN — научный сотрудник Академии Наук. NN с этого времени стал ближайшим другом И. Е. Зимой он жил в Оллила, часто во время вечерних прогулок мы с И. Е. навещали его. Однажды NN стал героем анекдота-были. Он как-то с железнодорожной станции приехал в Пенаты на “среду”. Извозчик, на котором он приехал, выезжает из ворот Пенатов. Встречный извозчик с новым пассажиром кричит ему: “Здорово!”, а тот отвечает: “Знаешь, вот отвез к И. Е. Пушкина!” Седок, удивленно: “Какого, братец, Пушкина?” — “А того, что книги сочиняет!” Это рассказывается за круглым столом. Безудержно, по-детски смеялся Репин, слыша этот рассказ. Кумиром общества на средах был Н. Н. Евреинов. Импровизациям, поразительным по разнообразию и оригинальности выдумкам, парадоксам и шалостям на забаву всех у Евреинова не было конца, вот поистине маг и чародей салонного времяпрепровождения. Недаром он был глашатаем “Театра для себя”.

Вспоминаю летний вечер. На веранде чай для гостей. Здесь уже, а не за круглым столом, бурлит и течет живое искусство. Скромно одетый, тщедушный, несколько сутулый, худощавый, остроносый светлый шатен, молодой человек поэт Велемир Хлебников начинает читать стихи. Приглушенным, переходящим в шепот голосом он произносит непривычные и лишь музыкально воспринимающиеся рифмы заумных стихов.

Однажды зимой, в среду, писатель Иероним Ясинский приехал в Пенаты с одним юношей. Нельзя было не обратить внимания на его внешность. Свежее лицо, прямо девической красы, со светлыми глазами, с вьющимися кудрями цвета золотистого льна, элегантно одетый в серый костюм. За круглым столом при свете ламп проходил обед. Потом обратились к пище духовной. Вот тут-то Ясинский представил всем молодого русского поэта Сергея Есенина. Есенин поднялся и, устремив светлый взор вдаль, начал декламировать. Голос его был чистый, мягкий и легкий тенор. В стихах была тихая грусть и ласка к далеким деревенским полям с синевой лесов, с белизной нежных березок, бревенчатых изб... Так живо возникали лирические образы у нас, слушавших чтение. Репин аплодировал, благодарил поэта. Все присутствующие выражали свое восхищение.

Необыкновенное внимание И. Е. привлек к себе в ту пору художник В. С. Сварог. Летом 1915 г. через Алешу И. Е. узнал, что его сын Юрий пишет портрет Сварога, а последний — Юрия Репина. И. Е. был заинтересован. Вскоре в одну из сред появился сам Сварог. Он для И. Е. был чудо-гостем. Перед этим И. Е. уже рассматривал портрет его работы. “Какая смелость, стихийность манеры. Что такое! Почему я это имя не знал? Может быть, я настолько отстал от жизни, что один не ведаю, какие богатыри у нас появляются!..”

Одновременно Репин был покорен пением Сварога и игрой его на испанской гитаре. И внешний облик Сварога был привлекателен: физически сильный, суровый, волевой, красивый — артист с головы до ног. Да, Сварог для И. Е. был находкой, и он сразу же приступил к писанию с него портрета. Сварог, в свою очередь, вел себя перед Репиным глубоко почтительно, преклоняясь перед “батькой” русской живописи.

Кто редко пропускал репинские среды, так это И. И. Бродский. В эти годы, между прочим, он был квалифицированнейшим консультантом и советчиком новых меценатов, стремившихся приобрести для своих собраний репинские произведения. В то же время сам Бродский становился владельцем одной из лучших и богатейших коллекций, сосредоточивая в ней произведения Репина. И. Е. заметно выказывал благодарность и признательность Бродскому за его услуги.

Частым гостем на средах был художник Борис Григорьев. Он был неутомимый рисовальщик и этим вызывал одобрение Репина. Григорьев всегда появлялся, держа под мышкой огромного размера альбом в роскошном переплете из персидской шали. В одно из посещений Пенатов Григорьев зарисовал Репина и меня в мастерской за работой; тогда же И. Е. сделал карандашный портрет Григорьева.

* * *

Были случаи, когда в Пенаты вдруг приезжали важные сановные лица. Скорее всего потому, что они не считали для себя приемлемым демократический порядок репинских приемов, но все же желая выразить “свое уважение” знаменитому художнику, — они приезжали именно вдруг, в рабочие дни. Я помню, И. Е. работал в мастерской, быстро к нам поднялась наша работница-финка Хильма и сообщает И. Е., что прибыл и желает его видеть важный генерал. Надо было видеть взрыв гнева художника; он закричал и затопал ногами. И только несколько придя в себя, сказал Хильме: “Передайте генералу, что у нас приемный день — среда и я буду рад видеть генерала в среду”.

И таких случаев при мне был не один.
 

1 234 | 56 


И. С. Остроухов, художник. Уголь. 1913. ГТГ

А. А. Сабуров, член Государственного совета

В. Г. Королепко, писатель. 1912 г. [ГТГ]



 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Репин Илья. Сайт художника.