Музыкальные впечатления

1 | 234567 | 8

Семья Репиных была очень музыкальна: тетка художника А. С. Бочарова обладала хорошим голосом; о своем родном брате Василии Репин говорит, что у него была “несокрушимая и незаглушимая ничем страсть к музыке”. [Там же, стр. 226.] В детстве Василий Репин очень хорошо играл на украинском народном инструменте сопилке, впоследствии на флейте и фортепиано. Эта “несокрушимая” страсть привела телеграфиста Василия Репина на путь музыканта-профессионала, сначала в консерваторию, затем в оркестр Мариинского театра, где он играл на фаготе. Илья Ефимович всегда с восхищением говорил о таланте своего брата и в своей восторженности даже сравнивал его с Орфеем.

Сам Илья Ефимович был чрезвычайно восприимчив к музыке. Но обстановка маленького украинского городка Чугуева с преобладающим населением из военных поселян, где протекала жизнь семьи Репиных, была довольно убогой в смысле музыкальной пищи, поэтому естественно, что природные музыкальные склонности могли находить удовлетворение в тех очень скромных пределах, которые предоставляла культурная жизнь этого городка. Репин вспоминает, как иногда целые ночи напролет Чугуев и его окрестности оглашались звуками музыки бальных оркестров, игравших большей частью в садах, на танцевальных “ротондах”. Духовой оркестр (трубачи оркестра полгода жили в доме Репиных) с незатейливым репертуаром в виде кавалерийских маршей и полек, первое знакомство с которым оставило такой неизгладимый след в сознании ребенка, домашние вечеринки с танцами, где под аккомпанемент гитары исполнялись романсы и песни провинциальными барышнями, — вот диапазон музыкальных впечатлений юного художника. Подобную музыку и пение он часто слушал в доме чугуевского купца Овчинникова, где, по словам Репина, “бывали веселые вечера с танцами..., были недурные гитаристы, девицы мило пели...”. [И. Репин. Далекое близкое, стр. 87. Судя по приводимым Репиным названиям, исполнявшиеся песни были по большей части шуточно-бытовые; например, меньшой брат детей Овчинниковых “ухарски покачивая красивой курчавой головой, звонко запел свою любимую хохлацкую песенку: “Якби менi не тини, та не перетинки”... Или, скажем, песня: “Переходом чистим полем зацвiли волошки”, которая частенько певалась в доме учителя Репина, Чугуевского живописца Бунакова (И. Репин. Далекое близкое, стр. 88, 95).]

Все связанное с музыкальными впечатлениями детства глубоко врезалось в памяти Репина. Он помнит свое увлечение талантливой игрой на скрипке приезжего приказчика, помнит все музыкальные события в жизни Чугуева: появление сатирической песни о быте военных поселян (“Жизнь в военном поселеньи — настоящее мученье, — только не для всех”), помнит, как была сочинена для военного оркестра, перед его упразднением, специальная полька “Прощание с военным поселением”, которую весело отплясывал и сам Репин. [И. Репин. Далекое близкое, стр. 93.]

Но самый глубокий след в душе художника оставила украинская народная песня. Репин горячо любил свою родину — Украину, и где бы он ни был, — в блестящем ли шумном Петербурге или в уединении своей финляндской дачи, сердцем он был крепко связан с родной южной природой, с бытом, обычаями и песнями своей милой родины. Сцены из жизни украинского народа были темами его картин и рисунков, начиная от украинских типов Чугуева (“Парубок из Мохначей”), “Вечерниц” и кончая “Гопаком”. Его любовь к родному краю находила свое активное выражение, если не в творчестве, то в дружбе с земляками, в высказываниях или просто в исполнении украинских песен.

В семье Репиных любили песню. В описании семейных вечеров своей детской поры Репин-мальчик любовно вспоминает те часы, когда его тетка Груня затягивала какую-нибудь старинную песню, которую затем подхватывала хором вся семья. У ребенка осталось в памяти особое чувство серьезности, с которым исполнялись в их доме эти песни, и та чувствительность, которую проявляли его родные во время пения: “Вся родня была в родственных слезах восторга”. [И. Репин. Далекое близкое, стр. 68.] В доме Репиных помимо украинских пели и русские песни — художник вспоминает русскую протяжную песню “Ты взойди, солнце, над крутою горой, над высокою”, которую певала тетя Груня.

На страницах своих воспоминаний Репин много раз упоминает о песнях, которые с детства пленяли его слух и которые он так любил петь и в молодости и в преклонном возрасте. И поскольку тяжелые условия его детства при всей его страсти к музыке не дали возможности развиться его музыкальным способностям, а позднее, поглощенный живописью, он едва смог научиться лишь нехитрой игре на гитаре, свою неутоленную потребность в музыке он часто удовлетворял пением. [По словам В. А. Чаговца, Репин обладал очень верным слухом и небольшим приятным баритоном.] Петь художник мог и любил при любых обстоятельствах и в любой обстановке, изливая в песне свои горести и свои восторги. Так, уезжая из родного гнезда на заработки в Каменку, тоскуя по оставленной семье и друзьям, мальчик романтически изливает свои чувства в пении созвучного его настроению романса:

На булат опершись бранный,
Рыцарь в горести стоял...
И в другой стране безвестной
Мнил прославить я себя.

[И. Репин. "Далекое близкое", стр. 82.]

Очень любил Репин петь в классах Академии. С какой теплотой вспоминает он “звучные песни”, которые так “стройно” и прекрасно пелись по вечерам в Академии после вечерних занятий или в ожидании профессора: “пели у нас в Академии недурно. Этим особенно отличался Волков (брат нашего передвижника Е. Е. Волкова — Александр). У него был недурной сладкий тенор, и он пел с большим чувством (“Скажите ей” и др. романсы): голос Волкова в сумерках был очарователен”. [Там же, стр. 138.] Позднее Репин много пел в дружном кругу своих товарищей художников, — в воспоминаниях Я. Д. Минченкова описаны ежегодные встречи в Петербурге русских художников на праздниках открытия Передвижной выставки, где Репин и его товарищи неизменно пели хором свои любимые песни: “Выдь на Волгу, чей стон раздается”, “Эй ухнем”, “Из страны, страны далекой”. [Я. Минченков. Воспоминания о передвижниках, стр. 62.] Заслуженный деятель искусств С. М. Прохоров — ученик Репина — вспоминает, как охотно пел Репин украинские песни в обществе своих земляков “певучих хохлов”, как дружески называл Репин украинских художников. Особенно любил Илья Ефимович песню “Ой, на гopi василечки” и мужской хор “Закувала та сива зозуля” из музыки украинского композитора Нищинского к “Вечорницям”. Возможно, что картина “Вечорницi” (“Досвiтки”) была подсказана музыкальными сценами Нищинского, которых не мог не знать Репин, живя на Украине.

У Д. И. Дворницкого в Петербурге на его вечерах “збiговенцях” бывали выдающиеся представители украинской культуры: М. Л. Кропивницкий, П. К. Саксаганский, М. К. Заньковецкая, Н. К. Садовский, А. П. Затыркевич. Здесь, наряду с известным украинским художником Панасом Сластьоном и Фомой Бондаренко, бывал и Репин. Панас Сластьон прекрасно играл на кобзе, Ф. Бондаренко отлично пел украинские народные песни и плясал. Д. И. Дворницкий вспоминает один из своих вечеров, на котором присутствовал и Репин: кобзарь под аккомпанемент кобзы запел старинную украинскую думу “Плач бедных невольников”, — “не одну слезу уронил Репин”, а после сам плясал со своими землячками. [Д. Яворницкий. Как создавалась картина “Запорожцы”.]

Любил Репин петь на лоне природы, во время прогулки или путешествия: “днем рисовали, а по вечерам на отдыхе пели”, — пишет Репин о своей поездке по Волге в мае 1870 г. Пели волжские и украинские песни, пели популярные в быту романсы, например, “По небу полуночи” Варламова или романс “Вечер” Монюшко, — “особенно прижилась к нам песенка-романс “Поле росится”, — вспоминает Репин. [И. Репин. Далекое близкое, стр. 244.]

В быту песня была неразлучна с Репиным. Дочь художника, В. И. Репина, вспоминая детство, рассказывает, как часто они с сестренкой и отцом катались по саду с ледяной горы: “Взберемся наверх, усядемся в санки и запоем песню: “Я и полем шла — не шаталася, на двор пришла — пошатнулася”... и на этих словах скатывались с хохотом вниз”.

По воспоминаниям современников, Репин умел с большим задором исполнять и казацкие песни “под чарку”, и шуточные песни. Так, возвратившись однажды из Конотопа от Драгомировых, Репин очень оживленно и весело рассказывал о своих впечатлениях, перебирая струны гитары и закончил свои рассказы о гостеприимстве Драгомировых широко популярной народной юмореской, поющейся на мотив известной украинской песни: “У сусiди хата бiлa”:

На вечерю коржi з салом,
Пара курчат з пiдливами,
Кишки з салом i лемiшка,
I затiрка в перемiжку...

[Сообщил В. А. Чаговец.]

В этой частушке налицо все черты, роднящие ее с теми бытовыми песенками, которые весело распевал под гитару художник с друзьями своего отрочества.

Много позднее, в преклонном возрасте, Репин с тем же чувством тонкого юмора и иронии исполнял украинские бытовые песни. Б. В. Асафьев, посещавший Репина в Пенатах, отмечает при этом и очень своеобразную манеру их исполнения: “не столько подпевая, сколько мурлыкая”.

Уже глубоким стариком, живя в далекой чуждой ему Финляндии, Репин забывал о своем одиночестве, когда слушал по радио украинские песни. В эти часы он мысленно переносился в свой родной Чугуев, вспоминал его цветущие вишневые сады и песни, которые летними вечерами пели девушки над кручей Донца в дни его далекой светлой юности.


1
 | 2
34567 | 8


20

2

7



 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Репин Илья. Сайт художника.