И. Репин "Далекое близкое"
(Автобиография)
ПРИЛОЖЕНИЯ
МОИ ВОСТОРГИ
Обласканный, прославленный, принятый с таким большим почетом, что даже совесть беспокоится о незаслуженности всей этой чести, я выпускаю книгу своих писаний пером
Подробнее >>
Словарь >>. В разное время, под разными настроениями, составился целый круг жизни, с детства до старости.
Вместо предисловия предлагаю воспоминаньица о самых интересных минутах моей жизни. Мы их не ценим, выпускаем, даже стыдимся и замалчиваем. Я набрасываю о них эскизы
Подробнее >>
Словарь >> — краткие отрывки.
1
Одна из первых минут восхищения случилась со мною еще в раннем детстве на Осиновской улице. Наша улица вдруг вся преобразилась: и хаты, и лес за Донцом, и все люди, и мальчишки, бежавшие быстро на нашу улицу, — все как будто осветилось ярче. Далеко, в конце улицы, сквозь пыль, поднятую высоко, заблестели медные трубы полковых трубачей на белых лошадях; в одну ленту колыхались солдаты над лошадьми, а над ними сверху трепетали, как птички, над целым полком в воздухе султанчики пик. Все слышнее доносился лязг сабель, храп и особенно яркое ржание коней. Все ближе и яснее блестели сбруи и запенившиеся рогатые удила сквозь пыль снизу.
И вдруг все это как будто разом подпрыгнуло в верх всей улицы и покатилось по всему небу: грянули звучно трубы!
Радостью понеслись эти звуки по Донцу, за Малиновский лес, и отразились во всех садах
Подробнее >>
Словарь >> Пристена. Веселье понеслось широкою волною, и даже за Гридину гору — до города; хотелось скакать, кричать, смеяться и плакать, безумно катаясь по дороге...
О музыка! Она всегда проникала меня до костей. Первый раз, когда в нашей чистой половине дома какие-то господа устроили бал, пришло много музыкантов с большими скрипками, и когда струнный оркестр пронзительно зазвучал, так мне показалось почему-то — наступает кончина мира, у меня потемнело в глазах...
Я ждал уже общей погибели и удивлялся, что все были спокойны и даже чему-то радовались, не плакали.
Только Анюта Рядова понимала, как и я, эту музыку за всех. Она со слезами корчилась, потом потихоньку начала визжать, ее затрясла лихорадка. Она упала на пол на крыльце и билась о пол, пока ее не подняли и не унесли в наши комнаты, где спрыскивали водою с уголька, шептались, что это “сглазу” и что ей надо “переполох выливать”... Я крепился, потом стал привыкать к звукам оркестра, и мне уже даже нравилась эта зажигающая пропасть. А вокруг так весело танцевали парами и целыми хороводами...
2
Однажды, наслушавшись чтения маменьки о житии святых и особенно о святом Марке, спасавшемся во Фраческой горе, я долго не мог заснуть. Все неотступнее захватывало меня желание сделаться святым: скорей бежать в пустыню... Там скалы, пропасти, львы, а я дрожу весь в жару и бегу все дальше, взбираюсь в гору все выше... Представлялось ясно: уж я далеко и устраиваюсь в пещере.
И вот в страстную субботу и ко мне, как и к Марку, приходит святой старец. Мы оба строгие постники. Но когда настало время обеда и мы “взалкали”, тогда мой друг достал куриное яйцо и предложил его для нашей трапезы. И мы ели яйцо в страстную субботу и знали уже, что нам отпускался этот непростительный грех — нарушение великого поста. И я ясно представлял себе моего святого: он небольшого роста, был уже седенький, и цвет
Подробнее >>
Словарь >> его лица и рук был “аки кора
Подробнее >>
Словарь >> финикова”.
Утром мы искали дикого меда в скалах и глубоких расщелинах...
В своих мечтаниях я дошел до полного восторга; мне стало жарко и хотелось уже бежать, бежать без оглядки. Я встал со своего маленького диванчика, кое—что надел и тихонько, на цыпочках — к двери.
Маменька услышала мой шорох.
— Кто это? Это ты, Илюша? Что, тебе нездоровится? Куда ты?
— Я сейчас вернусь, — отвечаю я.
Пока я отворял железный засов двери сеней, пока вышел на крыльцо, где меня охватил свежий воздух и ветерок, я пробудился от своего восторга. Через несколько времени я начал дрожать от холодка, бессонницы и бреда; зубы даже начали стучать, и я вернулся. На пороге я столкнулся с маменькой. Она очень беспокоилась, что я так долго не возвращался, и встала уже отыскивать меня.
3
Дивная погода! Жаркий день. Теплый, душистый, упоительный май. Пышно развернувшийся фруктовый сад
Подробнее >>
Словарь >> весь перепутан тучными кустами цветущей сирени. Тяжелые букеты лиловых ветвей, кроме своего собственного вечно, юного аромата, опьяняли едким запахом зеленых металлических жуков; жуки, жучки роились, кишели и, сталкиваясь, облепляли, ныряли внутрь цветков и упивались их роскошными, сочными воронками. Большие размеры троек, пятерок и даже семерок манили глаз. Но я уже не выбирал их. Я был влюблен до корней волос и пламенел от страсти и стыда... В этих кустах я ждал: сейчас появится предмет моих самых тайных и самых страстных мечтаний. Теперь ей уже двенадцать лет. Давно уже я задыхаюсь при встрече с этой девочкой, я замираю весь каждый раз с тех пор, как увидел ее в первый раз еще семилетней, маленькой... В красивом глянцевитом разрисованном конверте у меня давно уже собрано много печатных чувствительных стишков для нее.
Вот один из них:
Я вас люблю, люблю так страстно,
Как не любил вас так никто;
Но виноват ли, что напрасно? —
Моя любовь для вас ничто.
Ах, вот она идет... Во всем летнем, освещенная рефлексами
Подробнее >>
Словарь >> солнца от цветов сирени, она направляется сюда. Я прячусь слегка за густую ветку... Сердце у меня так забилось, что я уронил свой приготовленный конвертик, наполненный, кроме стишков, билетиками еще и маленькими картинками. Шатаясь, я схватил ее за руку и в тот же момент бросился подхватить мой пакетик; он рассыпался. Надо же его собрать, чтобы отдать наконец. (Ведь этот конвертик однажды попал даже в руки моему учителю. Как я не умер тогда от позора?)
Она помогла мне собрать мое подношение...
— Что это? — спрашивает она.
— Это я вам, возьмите на память, после прочтете. Она спрятала и стала освобождать свою руку, которую я давил изо всей силы; я понял это только сейчас — до боли и злости к себе... Мною овладел вдруг страх перед нею... Я не знал, что мне делать.
Огонь внутри сжигал меня. Остолбенев, я горел и вдыхался.
Раздались веселые голоса ее сестер; нас звали на качели. — Пойдемте на качели, — сказала она; лицо ее пылало, и серые острые глазки слегка прищурились весело. Какой у нее носик, носик с горбочком... О!..
4
Я уже в Академии художеств
Подробнее >>
Словарь >>. Работаю в классах; особенно постоянно и усердно — в рисовальном. В этюдных классах заботы о заработке не пускали меня отдаться живописи
Подробнее >>
Словарь >> с натуры
Подробнее >>
Словарь >> всецело.
И вот однажды я, уже мечтающий о вдохновении
Подробнее >>
Словарь >>, под впечатлением
Подробнее >>
Словарь >> посмертной выставки
Подробнее >>
Словарь >> Флавицкого [Флавицкий Константин Дмитриевич (1830 — 1866) с 1855 по 1862 год жил в качестве пенсионера Академии в Риме, где и написал огромное полотно “Христианские мученики в Колизее” (находится в Русском музее
Подробнее >>
Словарь >>). Картина вызвала ряд отрицательных отзывов. Художника
Подробнее >>
Словарь >> упрекали в подражании Брюллову и Бруни. В 1864 году Флавицкий создал
Подробнее >>
Словарь >> в Петербурге известную картину
Подробнее >>
Словарь >> “Княжна Тараканова в Петропавловской крепости” (находится в Третьяковской галерее
Подробнее >>
Словарь >>), явившуюся крупным событием тогдашней художественной жизни. Эскиз
Подробнее >>
Словарь >> Флавицкого “Голгофа” хранится в Молотовской художественной галерее.], — там поразил меня его эскиз-набросок “Голгофа”. На первом плане случайно сбежавшаяся иерусалимская толпа смотрела вдаль, на Голгофу, где поднимался крест
Подробнее >>
Словарь >> с пригвожденным Христом; и там толпа отодвигалась, давая место кресту
Подробнее >>
Словарь >>... Мне захотелось эту грандиозную тему разработать значительнее такого беглого наброска
Подробнее >>
Словарь >> Флавицкого. Я долго собирался. И вот — наконец-то передо мною холст
Подробнее >>
Словарь >>. Я один, в особом чаянии вдохновения
Подробнее >>
Словарь >>, чертил и отыскивал, воображая живую сцену Голгофы. Невольно начал я напевать из оперы “Роберт-дьявол” арию “Восстаньте все мертвые из гробов”... Расправив мантию в виде крыльев, в опере пел ее страшный бас, на кладбище, в ожидании теней; тени появлялись сначала огоньками...
День был пасмурный, ноябрьский, в комнате моей был полумрак, и я все живее и живее чувствовал себя во власти вдохновения
Подробнее >>
Словарь >>. Голгофа не только рисовалась мне ясно, но мне казалось, я уже и сам был там. Со страхом колыхался я в толпе, давая место кресту
Подробнее >>
Словарь >>. Сбежавшаяся масса люда стояла вдали. Близкие Христу — мать, ученики и друзья — долго, только издали, трепетали, онемев от отчаяния и горя. Страха ради, они не смели подойти ближе. Мать упала от изнеможения. С ними, в этой темной, страшной трагедии, я потерялся до самозабвения. Солнечное затмение. Тьма... И церковная завеса разорвалась, и все внутри у меня рвалось... Как музыки, хотелось рыданий... Благодетельная темнота затмения. В темноте, понемногу и невольно, близкие добираются до креста
Подробнее >>
Словарь >>... Неузнаваемый, в потоках запекающейся крови, он узнал их... Он им обрадовался... Он им говорил и успокаивал их: “Не горюй, мать, — Иоанн тебе заменит сына...” Лицо его едва можно было узнать: терновые колючки, крепко прикрученные к голове, все более впивались в голову и в шею; он был страшен в своем кровяном покрове; местами потоки струились, блестя от факелов. “Боже, боже, за что же ты меня оставил!..”
И крест
Подробнее >>
Словарь >> почти весь казался красным, блестящим от кровяных ручьев...
Есть особое, поглощающее очарование в трагизме. Я испытал это, когда писал академическую программу “Смерть дочери Иаира”. [“Воскрешение дочери Иаира” (1871) — академическая программа Репина, за которую он получил 2 ноября 1871 года Первую золотую медаль вместе со званием художника
Подробнее >>
Словарь >> Первой степени и правом на шестилетнее пенсионерство (три года за границей и три года в России). Картина находится в Русском музее
Подробнее >>
Словарь >>.] Более месяца сначала я компоновал картину
Подробнее >>
Словарь >>: переставлял фигуры, изменял их движения и главным образом
Подробнее >>
Словарь >> искал красивых линий, пятна и классических форм в массах. В то же время, под влиянием разговоров с Крамским, я все более устанавливался в отрицании и классического направления и академической школы живописи
Подробнее >>
Словарь >> во имя нашей русской реальной
Подробнее >>
Словарь >> самобытности в искусстве
Подробнее >>
Словарь >>. Наконец дошло до того, что я решил совсем бросить Академию художеств
Подробнее >>
Словарь >>, выйти из Академии на свой страх и начать жизнь по-новому.
По дороге от Крамского к себе (очень много хороших новых мыслей мне приходило в пути, особенно если путь был дальний) я вдруг осеняюсь мыслью: да нельзя ли эту же тему — “Смерть дочери Иаира” — на этом же большом холсте
Подробнее >>
Словарь >> сейчас же, т. е. завтра, и начать по-новому, по-живому, как мерещится у меня в воображении эта сцена? Припомню настроение, когда умерла моя сестра Устя и как это поразило всю семью. И дом и комнаты — все как-то потемнело, сжалось в горе и давило.
Нельзя ли это как-нибудь выразить; что будет, то будет... Скорей бы утро. И вот я принялся с утра. Я принялся, без всякой оглядки, стирать большою тряпкою всю мою академическую работу четырех месяцев. Угля
Подробнее >>
Словарь >> уже наслоилось так густо и толсто на холсте
Подробнее >>
Словарь >>, что я скоро догадался вытирать только светлые места, и это быстро начало увлекать меня в широкие массы света и тени. [Холст
Подробнее >>
Словарь >> мой был хорошего качества, дорогой, и я не могу не вспомнить здесь, как оказался я собственником такой художественной роскоши. Написав первую маленькую картину
Подробнее >>
Словарь >>, с тенденцией
Подробнее >>
Словарь >> по адресу учащихся-гимназистов, моих товарищей, “Приготовление к экзамену” [Небольшая жанровая картина Репина “Приготовление к экзамену” была написана летом 1863 года; находится в Русском музее
Подробнее >>
Словарь >>.] (картинке этой, не по заслугам, посчастливилось не так давно попасть в Музей
Подробнее >>
Словарь >> Александра III
Подробнее >>
Словарь >>), я снес эту картинку в магазин Беггрова на Невский и сдал на комиссию. Убедившись справками, что товар мой едва ли понадобится кому, я перестал справляться и даже забыл про картинку, так как она давно уже не выставлялась в витрине. Прошло несколько лет, и когда я уже удостоился конкурировать на Большую золотую медаль и уже зарабатывал своими уроками и работками настолько, что мне захотелось купить хороший дрезденский холст
Подробнее >>
Словарь >> для своей программы, я отправился к Беггрову. В магазине Беггрова уже никто не знал меня, и только когда записывали мою фамилию, то вспомнили, что у них давно уже продана картинка некоего Репина; не знаю ли я его? Он мог бы получить около тридцати восьми рублей. Судите о моем удовольствии — мне почти не пришлось платить ни за превосходный холст
Подробнее >>
Словарь >>, ни за краски
Подробнее >>
Словарь >>. (Примечание И. Е. Репина.)]
Итак, я перед большим холстом
Подробнее >>
Словарь >>, который начинает втягивать меня своим мрачным тоном
Подробнее >>
Словарь >>. Смелая постановка реальной
Подробнее >>
Словарь >> сцены обуревала меня ускоренным темпом, и к вечеру я уже решил фиксировать уголь, так как и руки и даже платок носовой мой были, как у углекопа из “Жерминаля” Золя. Утро. Краска
Подробнее >>
Словарь >> — простая черная кость (бейн-шварц) — особенно отвечала моему настроению, когда по зафиксированному углю я покрывал ею темные места на холсте
Подробнее >>
Словарь >>. К вечеру картина моя уже была так впечатлительна, что у меня самого проходила какая-то дрожь по спине.
Первому я показал свою картину
Подробнее >>
Словарь >> — через несколько дней — Зеленскому, очень болезненному конкуренту, уже получившему золотую медаль. [Зеленский Михаил Матвеевич (род. 1843) поступил в Академию раньше Репина (в 1855 году); в 1865 году (когда Репин
Подробнее >>
Словарь >> был лишь второй год в Академии) уже получил Малую золотую медаль за программу “Апостол Петр наказует смертью Ананию и Сапфиру (жену его) за ложь”. На Большую золотую медаль Зеленский конкурировал вместе с Репиным
Подробнее >>
Словарь >> (программа “Воскрешение дочери Иаира”; находилась в Музее
Подробнее >>
Словарь >> Академии художеств
Подробнее >>
Словарь >>); так же как и Репин
Подробнее >>
Словарь >>, получил в 1871 году Большую золотую медаль, звание художника
Подробнее >>
Словарь >> и право на заграничную поездку (на шесть лет). От поездки за границу Зеленский по болезни отказался и дальнейшие занятия живописью
Подробнее >>
Словарь >>, видимо, прекратил.] Он остановился, слегка присев и опустив руки, и долго молчал. Он был так серьезно поражен, что и я молчал и боялся нарушить его переживание.
Зеленский не был моим конкурентом; он уже готовился уезжать за границу. Он был очень худ и очень бледен, говорил тихо, с большим трудом, но чувствовал глубоко. Его программа “Блудный сын” на Малую золотую медаль произвела на меня неизгладимое впечатление.
— Ах, да ведь это — картина!.. — только и сказал он, когда я хотел узнать его мнение.
И я много трагических часов провел за этим холстом
Подробнее >>
Словарь >>, когда бейн-шварц с прибавкою робертсона-медиума все больше и больше усиливали иллюзию глубины и особого настроения, которое шло из картины
Подробнее >>
Словарь >>.
Чуть-чуть я прибавлял некоторых красок
Подробнее >>
Словарь >> и долго боялся начать писать вовсю — всеми красками
Подробнее >>
Словарь >> — по этой живой подготовке. И, должен сказать, это был лучший момент картины
Подробнее >>
Словарь >>. Всякий исполненный до полной реальности
Подробнее >>
Словарь >> предмет в картине уже ослаблял общее впечатление, которое было почти музыкально. Очень трудно было не выйти из этого неуловимого тона
Подробнее >>
Словарь >> — глубокого, прозрачного и цельного уже по случаю своего одноударного возникновения.
Брат мой, музыкант, ученик консерватории, тогда жил со мною. И, придя из мастерской, я просил его играть “Quasi una fantasia” Бетховена. Эта музыка опять переносила меня к моему холсту
Подробнее >>
Словарь >>. До бесконечности я наслаждался этими звуками. Еще, еще... Он ее изучал и играл подолгу; и повторения, особенно прелюдии, меня трогали до слез... Какое это было счастье...
5
1870 год. Летом, на Волге, близ Самарской луки, на стороне Жигулевских гор я рисовал красивый кусок в каменистом поясе берега. Издали, с парохода, этот пояс кажется светлой полосой, подчеркивающей зеленый лес на горах; вблизи эта полоса так завалена огромными камнями, обломками с гор, что местами по ней очень трудно пробираться. Я увлекался тогда деталями
Подробнее >>
Словарь >> растений и деревьев; всякий стебелек тщательно вырисовывал и даже обводил темным фоном
Подробнее >>
Словарь >>, если эти поросли и цветки рисовались на темном фоне зелени. До страсти было заманчиво вылепить все формочки цветка и положить тени, где они капризно и не надолго падают под солнцем, — забываешь все на свете. Но вот солнце перестало освещать мою красивую группу. Оглядываюсь: надвигаются тучи. Волга уже вся черная, и прямо на меня, переливаясь и рассыпаясь серым по темной тучище, неслась разорванная завеса. В темной бездне неба сверкнула красным зигзагом молния. Загремело вдали. И вдруг капля огромная — мне на альбом... я его под полу — другая, третья, и так звонко забарабанил дождь кулаками и по листам растений и по камням, а зонт мой (артистический) даже стал трещать от порывов ветра и скоро пропускал уже насквозь удары дождевых кулаков... Но было так все время жарко, что поднявшаяся влага, казалось, поила своим ароматным дыханием.
Мне стало страшно весело. И когда ливнем оборвало зонтичные проволоки, продырявились стенки тяжелой парусины и ливень стал заливать меня, как из ведра, наполнив поля моей шляпы, шляпа развернулась, вода быстро уже купала меня всего... Я начал вдруг безумно хохотать, и мною овладело еще неиспытанное бешеное веселье.
Один, в душе теплых дождевых стен, как в сетке, я долго и громко хохотал. Ничего не было видно, не только ни на Курумчу, ни на Самарскую луку за Волгу — даже моего ближайшего камня, со всеми украшениями кругом, похожими на лопухи, с большими листьями, прекрасно группировавшимися кругом: все исчезло. Хорошо, что альбом свой я сейчас же прижал подмышкой и старательно прикрывал его полами пиджака... Огромные капли, казалось, били меня по голове и по плечам... Наконец стали показываться пузырьки в ближайших лужах; вот показался и предмет мой, но в каком виде! Все стебли—вымпелы и красивые большие листья были смяты, растерзаны и сломаны, как на варево, — ничего не узнать. Я осмотрелся... Да, это была минута бесшабашного счастья — “упоения в бою”...
[ЗНАКОМСТВО С АНТОКОЛЬСКИМ]
[Отрывок из письма.]
...До Академии я не имел понятия о лепке, и в первый же день поступления туда мне захотелось поработать в скульптурном классе. Этот класс был мрачен и почти пуст. Два—три ученика, апатично зализывая, повышали выступы мускулов на своих копиях
Подробнее >>
Словарь >> торса
Подробнее >>
Словарь >> Геркулеса Фарнезского [Геркулес Фариезский — античная копия с греческого оригинала IV века до н. э., хранящаяся в Неаполитанском музее
Подробнее >>
Словарь >>.]; выходило вроде картофеля в мешке. Мне было не до них. С помощью сторожа установив на станке мокрую глину, я плохо справлялся с ней и был как в огне от неумения.
На другой день в классе появился некий, как мне показалось, иностранец, уже хорошо знакомый с местом и делом техники
Подробнее >>
Словарь >>.
Он отстегнул свои манжетки, снял воротничок, щеголеватый галстук; умело и ловко поснимал мокрые тряпки со своей глины и принялся продолжать торс Лаокоона [Торс Лаокоона — деталь знаменитой античной группы, изваянной в середине I столетия до н. э. и находящейся в Ватикане. Сюжет группы — эпизод последнего года Троянской войны. Афина, покровительница греков, наказала троянского жреца Лаокоона, послав змей, которые задушили его и его сыновей.], уже довольно обработанный. Работал он серьезно, с увлечением, часто отходил и смотрел издали на свою работу, нагибая голову то направо, то налево, и твердым, уверенным шагом спешил опять к глине.
Брюнет, с вьющимися волосами и бородкой, он был похож на Люция Вера и смотрел проницательно черными быстрыми глазами.
В двенадцать часов скучавшие за работой ученики повеселели, перекинулись остротами и пошли завтракать. Мы остались вдвоем с иностранцем.
Мне очень хотелось посмотреть поближе его работу, но я боялся помешать. Он подошел ко мне и заговорил. Сначала я едва понимал его ломаный язык и едва мог сдерживать улыбку от коверканных им слов. Однако он говорил так внушительно и смысл его слов был так умен и серьезен, что я с уважением стал вникать. Он с большим участием дал мне несколько советов и даже помог водрузить деревянную палку в голову моего Антиноя, все еще валившуюся на сторону, — о каркасе я не имел понятия.
Через несколько минут я уже отлично понимал язык моего ментора, и мое уважение к нему возросло еще более, когда я посмотрел вблизи его работу: она удивила меня своей отчетливостью и тонкостью отделки, особенно в глубинах, сеткой — так чисто, до невозможности.
На другой день утром, до прихода интересного незнакомца, я спросил о нем у товарищей: кто этот иностранец? Они переглянулись с улыбкой.
— Иностранец?.. Это еврей из Вильны. Говорят, талант
Подробнее >>
Словарь >>. Он уже выставил статуэтку из дерева “Еврей, вдевающий нитку в иголку”. О нем писали и хвалили в “Ведомостях”; публика толпится, смотрит.
— И неужели некрещеный еврей? — удивлялся я.
— Выкрестится, конечно. Ведь им и вера даже не позволяет заниматься скульптурой
Подробнее >>
Словарь >>, неужели же ему бросать искусство?
“Не сотвори себе кумира”.
В детстве я видел, как принуждали кантонистов, еврейских детей, креститься... И когда к нам (военным поселянам) забирался какой-нибудь еврей с мелкими товарами, мать моя всегда сокрушалась о погибшей душе еврея и горячо убеждала его принять христианство.
“Интересно поговорить на эту тему с этим умным евреем, — думал я, — но как бы это поделикатнее...”
С каждым разговором наши симпатии возрастали, и мы все более сближались.
— А как вы смотрите на религиозное отношение евреев к пластическим искусствам
Подробнее >>
Словарь >>? — спросил я однажды его.
— Я надеюсь, что еврейство нисколько не помешает мне заниматься моим искусством
Подробнее >>
Словарь >>, даже служить я могу им для блага моего народа.
Он принял гордую осанку и с большой решительностью во взгляде продолжал:
— Я еврей и останусь им навсегда!
— Как же это? Вы только что рассказывали, как работали над распятием Христа. Разве это вяжется с еврейством? — заметил я.
— Как все христиане, вы забываете происхождение вашего Христа; наполовину его учение содержится в нашем талмуде. Должен признаться, что я боготворю его не меньше вашего. Ведь он же был еврей. И может ли быть что-нибудь выше его любви к человечеству!
Его энергичные глаза блеснули слезами.
— У меня намечен целый ряд сюжетов
Подробнее >>
Словарь >> из его жизни, — сказал он несколько таинственно. — У меня это будет чередоваться с сюжетами
Подробнее >>
Словарь >> из еврейской жизни. Теперь я изучаю историю евреев в Испании, времена инквизиции и преследование евреев.
Нас все больше тянуло друг к другу, установились вечерние чтения у него в комнате. Потом, как-то без всяких предисловий, мы перешли на “ты”, и наконец я переехал к нему в комнату для совместной жизни. И жили дружно года два, пока не осложнились наши технические потребности и заставили взять по особой комнате в той же квартире. Помню, в одной комнате, его беспокоили мои вставания по утрам на утренние лекции зимою, начинавшиеся в восемь часов утра. Утра при огне он не переносил, говорил, что это напоминает ему его бедное детство, когда еще маленьким его посылали из дому по разным домашним надобностям. И в мастерской резчика из дерева, где он был мальчиком, надо было также “в досвета” приготовить многое в мастерской, — неприятно вспоминалось ему.
На моих глазах он резал и кончил считающего деньги “Скупца” из слоновой кости и еще несколько вещей из пальмового дерева...
[ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА С ГАРШИНЫМ]
[Отрывок из письма. См. “В. М. ГАРШИН”.]
...Я заговорил о новой вещи Короленко, но вдруг замечаю, что у Всеволода Михайловича слезы на глазах.
— Что такое? Что с вами, дорогой Всеволод Михайлович?
— Ах, это невозможно! Этого нельзя перенести!.. Знаете ли, я всего больше боюсь слабоумия. И если бы нашелся друг с характером, который бы покончил со мною из жалости, когда я потеряю рассудок! Ничего не могу делать, ни о чем думать... Это была бы неоценимая услуга друга мне...
— Скажите, что причиной? просто расстроенные нервы? Вы бы отдохнули. Уехать бы вам куда-нибудь отдохнуть.
— Да, это складывается; вот я даже и теперь закупаю вещи для дороги. Мы едем с Надей в Кисловодск. Николай Александрович Ярошенко дает нам свою дачу, и мы с Надеждой Михайловной едем на днях.
— Вот и превосходно. Что же вы так расстроены? Прекрасно, укатите на юг, на Кавказ
Подробнее >>
Словарь >>.
— Да, но если бы вы знали... С таким... с таким... в таком... (слезы) состоянии души нигде нельзя найти спокойствия (слезы градом; на улице даже неловко становилось).
— Пойдемте потихоньку, — успокаиваю я, беру его под руку, — расскажите, ради бога, вам будет легче...
— Ах, боже... с мамашей я имел объяснение вчера... нет, не могу... Ах, как тяжело!.. И говорить об этом... неловко.
— А Вера Михайловна все еще у вас гостит? [Вера Михайловна — сестра жены Гаршина; на Вере Михайловне был женат его родной брат Евгений.]
— Да вот все из-за нее. С тех пор как она, тогда ночью, приехала к нам, брат Женя и не подумал побывать у нас, помириться, наконец, как-нибудь устроиться: ведь она же — его жена, которую он так обожал до брака и так желал; и особенно мамаша. Ведь мамаша души не чаяла в Верочке. Плакалась день и ночь, что родным двум братьям нельзя жениться на родных сестрах... Если бы вы знали, каких хлопот нам это стоило, и Евгению Михайловичу, и мне, и Надежде Михайловне. Особенно Надежде Михайловне. Знаете, ведь она с характером: за что возьмется, так уж добьется. И вот, с того самого момента, как Верочка переехала жить к Жене с мамашей — мамаша ее вдруг возненавидела; да ведь как! И представьте, прошло уже три недели... Евгений Михайлович ведь не мальчик, мог бы и отдельно устроиться... Наконец Надежда Михайловна не вытерпела: жаль стало сестру. Поехала объясняться... Ах, как это невыносимо!.. Мамаша так оскорбила Надежду Михайловну, что я вчера пошел объясниться... Может быть, Наде показалось... И — о боже!.. что вышло... (слезы захлестнули его: он не мог говорить).
— Ну, что же, ведь ваша же мамаша: что-нибудь сгоряча.
— Да ведь она меня прокл... Гаршин плакал, я его поддерживал.
— И, знаете ли, это я еще перенесу; я даже не сержусь... но она оскорбила Надежду Михайловну таким словом, которого я не перенесу...
Дня, через два произошла известная катастрофа. [19 марта 1888 года Гаршин в припадке психической болезни бросился в пролет лестницы с пятого этажа и разбился насмерть.] Я никак не мог себе представить такою злою мать Гаршина. Небольшого роста, полная, добрая старушка малороссиянка... Что и почему так вышло?