Способности к скульптуре

А. Л. КАГАРИН
 

СКУЛЬПТУРНЫЕ РАБОТЫ РЕПИНА
 

Творческое наследие Репина состоит не только из живописных работ и рисунков. В переписке художника, а также в ряде музейных каталогов и записей можно найти указания, что Репин в разные периоды своего творческого пути занимался и скульптурой.

Несмотря на эти сведения скульптурные работы Репина до сих пор не подвергались изучению. Настоящее сообщение является первой попыткой систематизировать сведения об этой стороне творческой деятельности великого русского художника.

* * *

Поступая в Рисовальную школу Общества поощрения художеств, Репин обладал уже значительной подготовкой по рисунку и живописи. Скульптура же была для него малознакомой областью творчества. Юный художник имел самое приблизительное понятие о технике ваяния.

Этим и объясняется восторженно-удивленное отношение Репина к бюсту Христа работы И. Н. Крамского: “Я не видел еще никогда только что вылепленной скульптуры и не воображал, чтобы из серой глины можно было вылепить так чудесно”, — писал он, вспоминая свое первое посещение Крамского в 1864 г. [И. Репин. Далекое близкое, стр. 149.]

Интерес к скульптуре сказался уже в первые дни занятий Репина в Академии художеств. “Начал я в Академии со скульптуры. Очень ее любил”, — рассказывал впоследствии художник. [Евгений Кацман. Поездка к Репину в 1926 году.]

В письме к Е. П. Тархановой-Антокольской Репин писал: “До Академии я не имел понятия о лепке и в первый же день поступления туда мне захотелось поработать в скульптурном классе... С помощью сторожа установив на станке мокрую глину, я плохо справлялся с ней и был как в огне от неуменья”. [Письмо от 13 марта 1914 г. См. И. Репин. Письма к Е. П. Тархановой-Антокольской и И. Р. Тарханову, Л., изд. “Искусство”, 1937, стр. 68.]

Любопытно отметить, что именно в этот день состоялось его знакомство с М. М. Антокольским, также воспитанником Академии. Это знакомство перешло впоследствии в тесную дружбу.

Первой скульптурной работой Репина была копия с римского барельефа “Антиной” (до нас не дошла). О ней упоминает в своей автобиографии Антокольский: “Он (т. е. Репин — А. К.) шел по живописи, но ради толкового изучения дела пожелал раньше полепить: он выбрал римский барельеф “Антиной”, с которого и я начал”. [Марк Матвеевич Антокольский. “Его жизнь, творения, письма и статьи”. Под редакцией В. Стасова. П., изд. М. Вольф, 1905, стр. 905.]

Характерно, что Антокольскому пришлось вначале объяснять Репину, что такое каркас, станок и почему они необходимы при лепке.

Систематически скульптурой в Академии он все же не занимался. Несмотря на это, в каждой из его скульптурных работ мы ясно ощущаем рост профессиональных навыков и стремление к более свободному обращению с материалом.

* * *

Весной 1880 г. Репин совершает продолжительную поездку с В. А. Серовым в Крым, Запорожье, на Днепр за материалами для своих работ, в том числе и для “Запорожцев”.

Вернувшись, в августе того же 1880 г., он лепит бюст С. И. Мамонтова (первый по времени из известных нам). [Гипс был в Пенатах. На бюсте спереди: “1880”. Справа: “И. Репин”. Слева: “Савва Иванович Мамонтов род. в 1841 г.” Сзади: “Абрамцево, 6 августа”. В годы Великой Отечественной войны пенатовский экземпляр бюста погиб, как и погиб экземпляр, принадлежавший Музею в Абрамцеве.]

Голова Мамонтова вскинута влево и вверх, массивная грудь и плечи обнажены. Репин довольно точно передал отношение головы и торса, короткую шею Мамонтова, характерное строение его черепа и глаз. Однако голова слабо моделирована, выражение лица и глаз психологически маловыразительны, несмотря на очевидное сходство с оригиналом. Линеарность в бюсте подчеркнута в ущерб объему. Репин не смог здесь обобщить формы. Во всем чувствуется ученический, осторожный подход к задаче, желание возможно точнее передать видимое.

Можно думать, что бюст Мамонтова был уже не первой самостоятельной скульптурой Репина и что ему предшествовал некоторый опыт работы в этой области.

* * *

Репин обращался к лепке не только для создания скульптурного портрета. Художник использовал также скульптуру как вспомогательное средство при работе над картиной “Запорожцы”.

Как известно, создание скульптурных макетов для картины, макетов, на которых можно проверять распределение света, отношение фигур друг к другу и т. д. — было принято давно. Передвижники неоднократно прибегали к этому методу. Н. Н. Ге, например, при работе над “Тайной вечерей” вылепил всех ее персонажей из глины, И. Н. Крамской писал “Христа в пустыне” после того, как сделал глиняную модель, а для картины “Хохот” исполнил до 200 скульптурных фигурок. [Н. Собко. Подробный каталог картин, рисунков и гравюр покойного И. Н. Крамского. П., 1887, стр. 7.]

До нас дошли три глиняные фигурки к картине “Запорожцы”. И хотя создание картины относится — если судить по дате, на ней имеющейся — к 1880 — 1891 гг., фигурки, как свидетельствует В. И. Репина, были исполнены в 1879 г. [Вера Репина. Из детских воспоминаний. — “Нива” 1914, № 29, стр. 571. — Здесь же частично воспроизведены скульптурные эскизы к “Запорожцам”.] Сделаны они быстро и смело из серой глины широкими нашлепками. Главное, что интересует в них художника, — это передача движения. Движению подчинено все. Детали отсутствуют — они излишни. Высота статуэток примерно 25-30 см.

Первая из них изображает хохочущего запорожца. Закинув назад голову, он схватился руками за живот. Нечто вроде башлыка свисает с его спины. Экспрессивное начало в этой фигурке выступает яснее, чем в двух других. В целом фигурка напоминает хохочущего запорожца в белой папахе из правой части композиции.

Следующая фигурка — сидящий запорожец. Правой рукой он держит рукоять сабли, левая — отломана. В отличие от предыдущей здесь подробно выявлены черты серьезного и сосредоточенного лица. Репину особенно хорошо удалось передать напряжение согнутой спины запорожца.

И, наконец, стоящий казак. Он ранен в правую руку. Она у него на перевязи. Левая, очевидно, держала трубку в зубах, но кисть отломана. За поясом видна рукоять кинжала. Этого казака с забинтованной головой мы находим в левой части картины.

В целом, фигурки полны движения, выразительны и смело исполнены.

* * *

В следующем 1881 г. Репин узнает о том, что в Москву на празднование пятидесятилетнего юбилея своей врачебной и научной деятельности должен приехать Николай Иванович Пирогов.

У Репина явилось желание написать портрет Пирогова, и он начал хлопоты о предоставлении ему возможности получить несколько сеансов у знаменитого русского хирурга. 20 мая 1881 г. он пишет Стасову из Хотькова, где жил на даче: “Завтра я поеду в Москву: мне хочется написать портрет Пирогова, не знаю, удастся ли, буду хлопотать. Поеду к встрече”. Через посредство П. М. и С. М. Третьяковых ему удалось добиться разрешения писать с Пирогова.

Во время юбилейных заседаний, из которых он ни одного не пропустил, Репин внимательно изучал самого Пирогова, делал наброски. Художник простудился в первый же день юбилея, и больным в течение трех дней — 22, 23 и 24 мая — работал над портретом хирурга. [Образ знаменитого русского ученого Н. И. Пирогова привлек внимание не одного Репина. Еще в 1873 г. Антокольский в письме к Стасову из Рима (от 11 июня) писал о том, что вздумал создать скульптурные портреты выдающихся представителей науки и искусства. “Первый у меня Пирогов, — писал Антокольский, — он замечателен как ученый и как человек”.] Этот портрет всеми признается одним из лучших репинских портретов.

Однако художник не ограничился одним портретом.

29 мая 1881 г. в письме к П. М. Третьякову из того же Хотькова Репин писал: “В среду утром я сделал рисунки для бюста, который хочу здесь вылепить”. [Гипсовые экземпляры бюста Пирогова имеются в Третьяковской галерее и в С.-Петербурге в Доме медицинских работников и в Музее Академии художеств. На бюсте справа сбоку: “Хотьково, июнь — июль 1881 г.”. Слева: “Лепил И. Репин”. Спереди: “1881 г. Н. И. Пирогов”.] В письме из Хотькова от 14 июня того же года Репин сообщал Стасову: “Я теперь леплю бюст Н. И. Пирогова. В Москве, во время его приезда на юбилей, я сделал его портрет и рисунки для бюста”. С упомянутых рисунков и был исполнен Репиным известный бюст Н. И. Пирогова.

В композиционном отношении Репин в этом бюсте следует портрету маслом. Маленькая голова Пирогова, внимательно прислушивающегося к чему-то, резко контрастирует с широко трактованной одеждой. Левый глаз хирурга чуть прищурен, и все лицо полно того внутреннего напряжения, которое так прекрасно выразил художник в живописном портрете.

Лицо моделировано несравненно лучше, чем у Мамонтова; художнику прежде всего удалось до какой-то степени соединить в скульптурном портрете Пирогова чувство целого с внимательным отношением к деталям. Желание сделать бюст похожим явно преобладало над другими намерениями. Бюст Пирогова свидетельствует об умении художника обращаться с материалом и о большой свободе в моделировке формы по сравнению с осторожным и более статичным Мамонтовым.

Сам Репин был доволен бюстом Пирогова. “Пирогов мой почти готов; бюст вышел хороший, сходство полнее, чем в портрете”, — писал Репин Третьякову 4 июля 1881 г. из Хотькова. В письме к Стасову от 9 августа того же года Репин сообщал: “Вылепил бюст Пирогова, который очень удался. Только не знаю, что теперь делать с ним. Форму мне сделали, очень хорошо отлили; один экземпляр подарю Мамонтову, один думаю подарить здешнему университету”.

Интересно, что на вопрос Стасова, по чьему заказу сделан бюст и портрет, Репин ответил: “Портрет и бюст Пирогова сделал без всякого заказа и даже думаю, что это навсегда останется моею собственностью”. И тут же с горечью добавил: “Кому же нужен у нас портрет или бюст гениального человека (а Пирогов гениален)”. [Письмо Репина к Стасову от 14 июня 1881 г. Бюст Пирогова нравился многим современникам, в том числе и В. В. Стасову, который в статье о выставке русских портретов в Таврическом дворце высказал сожаление о том, что репинский бюст Пирогова там отсутствовал.]

В следующем 1882 г. Репин показал на Х Передвижной выставке одновременно с портретом и бюст Пирогова. Если судить по рецензиям, репинская скульптура имела успех на выставке. Некоторые рецензенты ставили даже бюст выше портрета Пирогова. Так, редактор “Художественного журнала” Н. Александров писал: “Портреты г. Репина отличаются жизненностью и превосходной лепкой... Но, говоря о портретах И. Репина, мы должны остановиться на его бюсте Пирогова. Этот бюст мы считаем превосходнее портрета Пирогова. Репин прекрасно чувствует лепку; и вследствие этого бюст его по жизненности и по точности в лепке может служить образцом для наших скульпторов. У них редко когда можно встретить такую лепку; их бюсты всегда сухи, скучны, деланные, этот же бюст чуть не дышит”. [Сторонний зритель [Н. Александров]. Десятая петербургская выставка. — “Художественный журнал” 1882, № 3, стр. 305.]

* * *

Любовь Репина к Л. Н. Толстому общеизвестна. Дружба этих двух замечательных представителей русской культуры началась еще в московский период Репина и продолжалась до последних дней жизни писателя.

Репин часто писал Толстого с натуры, когда бывал у него в Хамовниках, Ясной Поляне, и оставил множество рисунков и набросков с писателя, сделанных в разное время. Ни один из художников так полно и разнообразно не запечатлел в своем творчестве Л. Н. Толстого, как Репин. Недаром Стасов утверждал, что Репин в своих портретах Толстого первый из прошлых и новых художников смог “изобразить творческую и работающую внутри головы мысль великого человека”.

В июле 1891 г. в Ясной Поляне Репин вылепил бюст Льва Николаевича. [Гипсовый экземпляр хранится в Институте литературы Российской Академии Наук в С.-Петербурге, бронза — в Толстовском музее в Москве. Подпись: “И. Репин. 1891 г. Ясная Поляна”.] Одновременно с Репиным Толстого лепил И. Я. Гинцбург, который вначале сделал удачную статуэтку, изображающую писателя, а затем выполнил и известный большой бюст.

За несколько месяцев до Репина в Ясной Поляне побывал художник Н. Н. Ге, который также исполнил скульптурный портрет Л. Н. Толстого. В своей статье о Н. Н. Ге Репин писал об этом [И. Репин. Далекое близкое, стр. 304.]: “Ге вылепил бюст Льва Николаевича, только что оправившегося от болезни. Это состояние Л. Н. отразилось в бюсте Ге”. Н. Н. Ге создал своеобразный и запоминающийся образ писателя. Ровные, параллельные складки одежды аккуратно расположены на груди Толстого. Голова его чуть сдвинута вправо, лицо измождено. Торчащие из-за ушей пряди волос, а также дробная моделировка бороды производят впечатление болезненности и беспокойства. Толстой у Ге — человек, одержимый навязчивой идеей. Как известно, Н. Н. Ге был ярым поклонником учения Льва Николаевича, и это не могло не отразиться на его работе — скульптурном портрете писателя.

Репин иначе подошел к созданию образа. Изображенный фронтально Толстой более строг и спокоен. Репин тонко передал особенности строения головы Льва Николаевича, и это не удивительно после тех многочисленных рисунков и портретов писателя, которые он создал. Складки рубахи более спокойны и тем самым позволяют художнику концентрировать все внимание зрителя на лице Толстого. Немного сдвинув брови, Толстой внимательно смотрит вперед, высокий лоб и внимательный взгляд дает нам представление о писателе-мыслителе. Толстой у Репина реален и умен. Толстой для художника — великий русский писатель. Эту силу и монументальность в бюсте подчеркивает и спокойный, почти симметричный силуэт. Бюст чрезвычайно близок к оригиналу. С. А. Толстая считала его самым схожим из всех скульптурных портретов писателя. Да и Льву Николаевичу он нравился. Вот что Толстой писал в письме к Н. Н. Ге 21 июля 1891 г.: “Репин писал с меня в комнате и на дворе и лепил, и Гинцбург лепил и еще лепит. Репина бюст кончен — чист и хорош, а Гинцбурга до сих пор нехорош”.

В ноябре 1891 г. в Петербурге открылась первая персональная выставка произведений Репина. Из числа скульптурных работ своих художник показал здесь бюст Л. Н. Толстого. Большой интерес представляет отзыв об этом бюсте, высказанный Н. А. Ярошенко, побывавшим на выставке: “Что касается выставленного Репиным бюста, то в техническом отношении он выше чем бюст, сделанный Ге, но я смею утверждать, что последний более похож, несмотря на то, что, как я слышал от окружающих, Лев Николаевич — обратного мнения”. [Из письма Н. А. Ярошенко к В. Г. Черткову от 16 декабря 1891 г. — Не издано; хранится в Центральном литературном архиве.]

Отливки бюста Толстого, исполненного Репиным, свободно продавались в скульптурной мастерской Анолина (СПб), о чем сообщали газеты того времени. Один из этих бюстов был расписан художником и прислан в с. Кочеты Новосильского уезда в музей писателя.

* * *

С 1900 г. Репин уже постоянно живет в Куоккала. К началу же 1900-х гг. относятся последние работы его как скульптора.

В 1902 г. он лепит бюст Н. Б. Нордман. [Экземпляры бюста (бронза) хранятся в Русском музее и в Музее Академии художеств. Слева на руке: “И. Репин. 1902 г.”. Сзади штамп литейщика Робекки.] Голова ее повернута в три четверти влево и слегка приподнята вверх, левое плечо обнажено. Нордман чуть улыбается, волосы собраны в узел на затылке, и только две пряди их случайно выбились на лоб. Чисто пластическими средствами добивается художник большой жизненности образа. Большая смелость композиции портрета и его анатомическая правильность говорит, что Репин — скульптор, несомненно владеющий профессиональным мастерством.

Необходимо отметить некоторый элемент идеализации в этом портрете: резкость черт лица, присущая Нордман, сглажена, Репин бесспорно смягчил их, придал им большую миловидность. Однако это не снижает художественных достоинств портрета.

В этой работе Репина чувствуется некоторое влияние Паоло Трубецкого, с которым он был в ту пору дружен и творчеством которого увлекался. Трубецкой прежде всего требовал “трепетного отношения к жизни”, пластики в скульптуре, большой художественной выразительности. Илья Ефимович был одним из тех немногих, кто дал высокую оценку памятнику Александру III работы Трубецкого.

* * *

В 1907 — 1908 гг. Репиным создан был еще один скульптурный портрет — бюст Е. П. Тархановой-Антокольской, местонахождение которого ныне неизвестно.

Сохранилась фотография, выполненная Н. Б. Нордман и запечатлевшая момент работы Репина над бюстом. На фотографии видна и Тарханова, работающая над скульптурным портретом Репина. Справа — художник К. Я. Крыжицкий, зарисовывающий всю эту сцену. Фотография эта была послана 15 июля 1907 г. Репиным Е. П. Тархановой со следующими сопроводительными строками: “При этом письме Наталия Борисовна прилагает Вам свой точный снимок с нашего квинтета (считаю здесь два бюста), вышедшего очень удачно”. В том же письме Репин писал: “Бюсты наши я бережно поставил в кладовушку, где они в полной безопасности”. В одном из писем следующего года к Тархановой имеются такие строки: “Как жаль, что не были вчера, а я уже, мучимый совестью, решил хорошо позировать Вам — ведь это бессовестно, что я, все время, пообещав Вам позировать, сам лепил и Вам страшно мешал работать — да еще нападал с замечаниями. Ждем вас с Иваном Романовичем в воскресенье. Я буду старательно позировать” (письмо от 28 июня 1908 г.).

Бюст Тархановой работы Репина был отлит в бронзе. Об этом свидетельствует письмо художника к Тархановой от 25 января 1916 г. Обращаясь к ней с просьбой предоставить для выставки в пользу инвалидов-поляков принадлежащие ей портреты его работы, Репин пишет: ((Можно бы выставить Ваш бронзовый бюст моей работы”.

* * *

Репин — живописец, занимавшийся скульптурой, — не одинок в русском искусстве: ваяние привлекало к себе и таких художников, как Крамской, Ге, Врубель, Кустодиев и др.

Одну из причин этого объяснил Врубель: “Я положительно стал замечать, что моя страсть обнять форму, как можно полнее, мешает моей живописи — дай сделаю отвод, — и решил лепить Демона”. [С. Яремич. Врубель. М., изд. И. Кнебель, 1911, стр. 94.]

Скульптуры работы Репина, достигшие значительной профессиональной высоты, как, например, в бюсте Н. Б. Нордман, разумеется, не могут считаться только “отводом”.

В скульптуре Репин требовал заключения идеала “в высокой форме”, а не “в кривлянии и пускании пыли в глаза загадками и выкидыванием всяческих антраша”. [Письмо к Е. П. Тархановой от 14 марта 1906 г. — И. Репин. Письма к Е. П. Тархановой-Антокольской, стр. 50.] Серьезный сюжет, большая идея должны заключаться в высокохудожественной форме. Такого рода скульптура должна быть внушительна и монументальна. Е. П. Тарханова-Антокольская работала в 1906 г. над фигуркой “Оратора”. Сюжет был взят из событий первой русской революции и чрезвычайно заинтересовал Репина: “В одной этой фигуре, как центральном фокусе всего нашего движения, Вы запечатлеете целую эпоху. Это должно быть сделано и сделано в высокохудожественной форме (“без нее же — ничто не бысть”). И на это действительно важное произведение не жаль было бы убить год-два-три — только бы довести его до возможного совершенства!”. “Эта вещь, — писал Репин, — должна быть так внушительна своим целым, чтобы заставить всякого молчать с почтением...”

Так на всем протяжении творческой жизни Репина мы встречаемся с постоянным интересом художника к скульптуре, этой родственной ему области изобразительного искусства, неизменно привлекавшей его своими богатыми возможностями пластического выражения действительности.



Бурлаки на Волге (фрагмент. И.Е. Репин, 1873 г.)

Тайная вечеря

В. Г. Королепко, писатель. 1912 г. [ГТГ]



 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Репин Илья. Сайт художника.