И. Е. РЕПИН
Подробнее >>
Словарь >> “ВОСПОМИНАНИЯ О В. В. СТАСОВЕ”
(1923 г.)
Владимир Васильевич Стасов
Подробнее >>
Словарь >> — человек, сыгравший огромную роль в идейно-художественном развитии Репина. Великий художник за всю свою долгую жизнь не встретил другого критика
Подробнее >>
Словарь >>, который с такой любовью пестовал бы его дарование. Стасов
Подробнее >>
Словарь >> был не только влюблен в искусство Репина: он умел подхватывать, подчеркивать и развивать в репинском творчестве
Подробнее >>
Словарь >> черты идейного реализма, созвучного передовым стремлениям эпохи
Подробнее >>
Словарь >>.
“Репин
Подробнее >>
Словарь >> и Стасов
Подробнее >>
Словарь >>” — благодарная тема, ожидающая своего исследователя. Дружба двух замечательных
Подробнее >>
Словарь >> деятелей русского искусства
Подробнее >>
Словарь >> и по сей день служит поучительным примером того, какое большое и почетное место может занять критик в борьбе за передовое направление в искусстве
Подробнее >>
Словарь >>, какую помощь может он оказать художнику
Подробнее >>
Словарь >> в творческих
Подробнее >>
Словарь >> исканиях. Документальный материал, характеризующий отношения Репина и Стасова, весьма богат и разнообразен. Правда, материал этот в своей значительной части до сих пор не только не издан, но и не учтен. Даже печатные отзывы Стасова о работах художника
Подробнее >>
Словарь >> зарегистрированы в литературе о Репине далеко не полностью. Переписка Репина со Стасовым, которая велась между ними тридцать пять лет, напечатана лишь в немногих отрывках, хотя четыреста с лишним писем их друг к другу сохранились до нашего времени. В письмах Стасова к родным и к друзьям — в этом значительнейшем по объему и богатейшем по содержанию фонде документов, характеризующих историю русской художественной культуры, — заключены ценнейшие данные о взаимоотношениях Репина и Стасова. Однако этим источником до самого последнего времени исследователи почти не пользовались. Письма художника
Подробнее >>
Словарь >> к разным лицам содержат интересные отзывы о Стасове, но и из этих писем издана далеко не большая часть. Только тогда, когда весь этот документальный материал будет в полной мере вовлечен в научный оборот, будущий исследователь сможет разработать указанную тему во всем ее объеме.
Мы отнюдь не предполагаем здесь — в предисловии к неизданным воспоминаниям Репина о Стасове — подробно останавливаться на характере и на истории их отношений. Но так как Репин
Подробнее >>
Словарь >> в печатаемых ниже воспоминаниях почти совсем обходит этот вопрос, нам представилось целесообразным вкратце охарактеризовать
Подробнее >>
Словарь >> их взаимоотношения. Для этой характеристики мы воспользовались документальными свидетельствами, в большинстве еще не бывшими в печати.
С первых же месяцев знакомства с Репиным
Подробнее >>
Словарь >> Стасов
Подробнее >>
Словарь >> увидел в нем — как и в Мусоргском и в Антокольском — того, кто приумножит славу русского искусства
Подробнее >>
Словарь >>. Вот что писал он в 1873 г. М. М. Антокольскому: “Я прямо говорю, утратить Вас, Репина или Мусорянина — было бы теперь для меня такой утратой, с которой я ничего не могу сравнить, и я не знаю на всем свете такой утраты, которая теперь могла бы для меня равняться с этою... Бессмертное творчество, которого я, к несчастию, лишен, но которое я нахожу в Вас трех — вот что только одно нынче меня занимает”. Сообщая в том же письме о плохом состоянии здоровья Репина, Стасов
Подробнее >>
Словарь >> просит Антокольского помочь “сохранить для России” начинающего, но высокоодаренного мастера
Подробнее >>
Словарь >>, и заключает эти строки волнующим, идущим из самого сердца признанием: “Если бы Репин
Подробнее >>
Словарь >> умер в цвете
Подробнее >>
Словарь >> лет и сил, это была бы такая утрата, которую не в состоянии заменить все прежние в настоящие живописцы русские, сложенные вместе”. [Из письма Стасова к М. М. Антокольскому от 21 мая 1873 г. — Не издано; хранится в Институте литературы Российской Академии Наук. — Разрядка Стасова.] В те же месяцы, называя в письме к брату имена Мусоргского, Репина и Антокольского, — тех деятелей, с которыми связаны его “надежды и ожидания”, — Стасов
Подробнее >>
Словарь >> утверждает: “Ведь это все моя компания, мои птенцы, моя школа, мои ученики, — это они сами же мне говорят и пишут...” [Из письма Стасова к Н. В. Стасову от 9 августа 1873 г. — Не издано; хранится в Институте литературы Российской Академии Наук. — Разрядка Стасова.]
Несколько лет спустя Стасов
Подробнее >>
Словарь >>, который всегда был откровенен в оценке репинских удач и неудач, писал В. В. Верещагину: “Софьей” Репина я что-то не доволен, и это просто мучит меня, хотя многие части написаны просто изумительно. Право, не знаю как быть; врать ни за что не хочу в печати, а сказать правду — это доставить великую радость всем врагам новой русской школы — идиотам и разнокалиберным мерзавцам”. И дальше: “Репина я не желаю терять. Он мне слишком важен и дорог”. [Из письма Стасова к В. В. Верещагину от 6 марта 1879 г. — Не издано; хранится в Институте литературы Академии Наук.]
Даже после того, как между Репиным
Подробнее >>
Словарь >> и Стасовым произошел известный разрыв, вызванный спорами по принципиальным вопросам, спорами, в которых далеко не всегда прав был Репин
Подробнее >>
Словарь >>, он продолжал оставаться для Стасова “первым и высшим нашим художником
Подробнее >>
Словарь >>”. [В. Стасов
Подробнее >>
Словарь >>. Пять выставок
Подробнее >>
Словарь >>. — “Новости и биржевая газета” 1900, № 79, от 20 марта.]
Репин
Подробнее >>
Словарь >> со вниманием и доверием относился к печатным и устным суждениям Стасова о его работах. Недаром воспоминания Репина о “Бурлаках на Волге” заканчиваются такими словами: “Главным глашатаем картины
Подробнее >>
Словарь >> был поистине рыцарский герольд Владимир Васильевич Стасов
Подробнее >>
Словарь >>. Первым и самым могучим голосом был его клич на всю Россию, и этот клич услышал всяк сущий в России язык. И с него-то и началась моя слава по всей Руси великой. Земно кланяюсь его благороднейшей тени”. [И. Репин
Подробнее >>
Словарь >>. Далекое близкое, стр. 282.] Письма Репина к самому Стасову и к разным лицам содержат бесконечное количество восторженных высказываний о старшем друге. Так, получив летом 1887 г. во время пребывания в Риме статью Стасова, направленную против консервативных критиков
Подробнее >>
Словарь >>, Репин
Подробнее >>
Словарь >> написал ему: “Статьей Вашей жил от души. Столько правды, силы убеждений и вечной Вашей спокойности за настоящее, за национальное, самобытное искусство, выходящее из глубины недр художника
Подробнее >>
Словарь >>”. [Из письма Репина к Стасову от 18/30 июня 1887 г. — Цитируем по подлиннику, хранящемуся в Институте литературы Академии Наук СССР (ранее письмо это цитировалось с неточностями в тексте и с неправильной датой).] Три года спустя, прочитав резкое выступление Стасова против Суворина
Подробнее >>
Словарь >>, Репин
Подробнее >>
Словарь >> пишет ему: “Я, во всех важных и интересных случаях жизни, мыслю и чувствую только с Вами”. И вслед за этим следует такое замечательное
Подробнее >>
Словарь >> признание: “Я не могу себе представить потерять Вас”. [Из письма Репина к Стасову от 27 марта 1890 г. — Не издано.] Для Репина Стасов
Подробнее >>
Словарь >> — авторитетнейший критик эпохи
Подробнее >>
Словарь >>. Браня в письме к Е. Н. Званцевой рецензентов (“нахватавшиеся кое-чего тупицы”), Репин
Подробнее >>
Словарь >> пишет далее: “Я исключаю В. Стасова, это человек действительно любящий искусство и понимает его, как никто другой у нас. Притом это благородный, самостоятельный, неподкупный характер. За это я его глубоко уважаю и люблю”. [Из письма Репина к Е. Н. Званцевой от 26 сентября 1891 г. — Не издано; хранится в архиве Третьяковской галереи
Подробнее >>
Словарь >>.] В письме к самому Стасову Репин
Подробнее >>
Словарь >> называет его литературно-критическую деятельность “колоссальной, полной значения..., с такой неотразимой пользой для нации, для искусства
Подробнее >>
Словарь >>...” Далее Репин
Подробнее >>
Словарь >> пишет: “И с такой энергией, с непоколебимой верой в будущее, в настоящее хорошее, и с такой силой гиганта
Подробнее >>
Словарь >> — показываете смело, уверенно на новые пути правды, добра”. В том же письме Репин
Подробнее >>
Словарь >> пишет Стасову: “Вас я люблю беспощадного, правдивого, могучего — такой Вы и есть”. [Из письма Репина к Стасову от 18 марта 1892 г. — Не издано.] И даже тогда, когда между ними назревал разрыв, Репин
Подробнее >>
Словарь >> писал сестре критика
Подробнее >>
Словарь >>, Надежде Васильевне: “А ему, при случае, скажите, что где бы я ни был, меня тянет к нему поделиться мыслями, потолковать, болтать и спорить — это тоже вторая натура стала”. [Из письма Репина к Н. В. Стасовой от 27 июня 1892 г. — Не издано; хранится в Институте литературы Академии Наук. “Спорить” со Стасовым Репину
Подробнее >>
Словарь >> действительно приходилось нередко. Дело доходило у них и до ожесточенной полемики; много спорили они, в частности, и во время совместного путешествия в 1883 г. Объясняются их тогдашние споры в основном тем, что взгляды Стасова на многие явления мирового искусства
Подробнее >>
Словарь >> были слишком упрощенными и ограниченными, — и Репин
Подробнее >>
Словарь >> нередко горячо восставал против ошибочных взглядов своего старшего друга.]
В январе 1894 г. Стасову исполнилось семьдесят лет. К этому времени отношения между ним и Репиным
Подробнее >>
Словарь >> уже изменились, казалось, что между бывшими друзьями лежит целая пропасть, — тем не менее художник, находившийся тогда за границей, послал в одну из петербургских газет открытое письмо, посвященное юбиляру, в котором писал о “искренней
Подробнее >>
Словарь >> любви” Стасова “к нашему национальному искусству
Подробнее >>
Словарь >>”, именуя его “необыкновенно одаренным критиком-публицистом”. В заключение Репин
Подробнее >>
Словарь >> писал: “Я посылаю ему свою горячую благодарность за многое, многое, что мне посчастливилось приобрести от общения с ним”. [И. Репин
Подробнее >>
Словарь >>. Письмо в редакцию. — “Новое время” 1894, № 6418, от 10 января.] В те же дни Репин
Подробнее >>
Словарь >> в письме к И. Я. Гинцбургу называет Стасова “дорогим учителем”: “Он именно учитель и по страсти, и по призванию, и по огромному умению жить, — пишет Репин
Подробнее >>
Словарь >>. — Без педантизма, как близкий друг-товарищ, он учит, не придавая даже значения своим лекциям и сколько у него перебывало учеников! И каких специальностей!” [Из письма Репина к И. Я. Гинцбургу от 19 января 1894 г. (И. Грабарь. Репин
Подробнее >>
Словарь >>, т. II, стр. 109 — 110).] Отмечая с чувством благодарности очередное выступление критика
Подробнее >>
Словарь >> против Буренина (который травил Репина), художник пишет Стасову: “Слава! Слава! Слава Вам, дорогой Владимир Васильевич, — вовеки нерушимая слава. Спасибо Вам, что взмахнули за меня Вашим богатырским копьем и растоптали эту гадину”. [Из письма Репина к Стасову от 14 февраля 1894 г. — Не издано.] А через год, когда расхождения со Стасовым сделались еще глубже, Репин
Подробнее >>
Словарь >>, прочтя статью Антокольского, посвященную маститому критику
Подробнее >>
Словарь >>, написал скульптору: “Твоей статьей, которую прочел вчера в “Неделе” о В. В. Стасове, я совершенно восхищен и готов расцаловать тебя! Как прекрасно и глубоко ты выразил то чувство, которое мы давно и неизменно питаем к этому могучему, благородному старику. Ты, пожалуйста, не думай, что его перемена ко мне хоть на одну йоту поколебала мое беспредельное уважение к нему. Что бы он там ни писал обо мне..., по отношению к Владимиру Васильевичу, я, пока жив, всегда с чувством глубокого уважения думаю о нем, и всегда искренно и от души отзовусь о его несокрушимых никакими фиглярами колоссальных достоинствах. Этот человек гениален по своему складу, по глубине идеи
Подробнее >>
Словарь >>, по своей оригинальности и чутью лучшего нового; его слава впереди. Но через много лет, когда все больше и выше будут всплывать оригинальные создания Даргомыжского, Мусоргского и других, которые все еще забрасываются навозом рутины, — к Стасову обратятся и будут удивляться его прозорливости и верным положениям о несомненных достоинствах новых созданий искусств”. [Из письма Репина к М. М. Антокольскому от 13 января 1895 г. — Цитируем по подлиннику хранящемуся в Русском музее
Подробнее >>
Словарь >> (ср. журн. “Искусство” 1936, № 4, стр. 29). — Разрядка Репина.]
В одном из своих последних писем Репин
Подробнее >>
Словарь >> писал Стасову: “Получил Ваше милое письмо, и я уже в 1000-й раз благодарю судьбу, что мне посчастливилось узнать Вас. Я не встречал человека, который с такой сердечностью любил бы в жизни самое важное, самое лучшее, самое стоющее; который знал бы так хорошо цену ее высшим проявлениям и уважал бы так горячо, до самозабвения, лучшее украшение этой жизни — лучших людей...” [Из письма Репина к Стасову от 12 сентября 1903 г. — Не издано.]
А за день до смерти Стасова, получив известие о безнадежном состоянии больного, Репин
Подробнее >>
Словарь >> писал Е. П. Тархановой-Антокольской: “Будем утешаться, что Владимир Васильевич Стасов
Подробнее >>
Словарь >> совершил свой земной круг большою блестящею звездою. Он ясно освещал важные стороны жизни, прекрасно понимал все явления и всему знал цену. Как скучна и безотрадна жизнь без таких гигантов
Подробнее >>
Словарь >>, без таких светлых и добрых сердцем — выдающихся
Подробнее >>
Словарь >> людей... Даже странно подумать, что его не будет... Кто же с такой душой будет заботиться и любить русских молодых талантов
Подробнее >>
Словарь >>!!! Сколько написал этот бескорыстный неутомимый человек!!!” (письмо от 9 октября 1906 г.; умер Стасов
Подробнее >>
Словарь >> 10 октября). [И. Репин
Подробнее >>
Словарь >>. Письма к Е. П. Тархановой-Антокольской и И. Р. Тарханову, стр. 57.]
Можно было бы привести многие десятки глубоких и сердечных отзывов Репина о Стасове, написанных уже после смерти критика
Подробнее >>
Словарь >>. Но достаточно напомнить лишь один из них, чтобы смысл этих отзывов стал совершенно ясен. Вот что писал Репин
Подробнее >>
Словарь >> в 1911 г. Н. Ф. Финдейзену, когда тот прислал ему те номера “Музыкальной газеты”, где были опубликованы письма М. П. Мусоргского к Стасову; “Владимир Стасов
Подробнее >>
Словарь >> — какая это созидательная, любвеобильная сила! Как он обожал и жил только художественным
Подробнее >>
Словарь >> миром! Ночей не спал, работал, искал, опекал, помогал, направлял всех и радовался больше всех за все и вся. Потому, что много он вкладывал во все это, — тогда совсем новое, небывалое движение в искусстве
Подробнее >>
Словарь >> исключительно на родной почве, ревниво самобытной, особливо оригинальной, живой, живой, как кровь — много: себя самого, своего сердца русского, своей души, глубоко просвещенной. О, этот вождь хорошо знал своих сподвижников, и имел огромные нравственные средства обеспечивать их в трудные минуты”. [“Из писем Репина”. Публикация Г. Никольской. — Журн. “30 дней” 1937, № 10, стр. 94; отрывок из этого письма впервые был напечатан в том номере “Музыкальной газеты”, который был посвящен десятилетию со дня смерти Стасова (1916, № 41, стр. 722).]
Сам Репин
Подробнее >>
Словарь >> был не только в числе самых славных “сподвижников” Стасова, но являлся тем его питомцем, которому в наиболее “трудные минуты” критик больше чем кому бы то ни было помогал “огромными нравственными средствами”.
Редкое своеобразие духовного облика Стасова, необычайная широта его натуры
Подробнее >>
Словарь >> произвели неизгладимое впечатление на многих из его выдающихся
Подробнее >>
Словарь >> современников. Под обаянием незаурядной личности Стасова находился и Л. Н. Толстой, который мечтал даже увековечить его: “Сейчас простился и уехал Стасов
Подробнее >>
Словарь >>. Образцовый тип ума. Как хотелось бы изобразить это. Это совсем ново”, — записал Толстой 8 января 1900 г. в своем дневнике. [Н. Гусев. Незавершенные художественные
Подробнее >>
Словарь >> замыслы Толстого. — “Сборник Государственного Толстовского музея
Подробнее >>
Словарь >>”. М., Гихл, 1937, стр. 120.] Стасов
Подробнее >>
Словарь >> с нескрываемой враждебностью относился к религиозным воззрениям Толстого, — как и ко всякой религии вообще, — тем не менее Толстой отдавал должное его замечательному
Подробнее >>
Словарь >> уму.
Но замысел свой — “изобразить” стасовский “тип ума” — Толстой не претворил в жизнь; не запечатлел образ Стасова в литературе ни один из тех высокоодаренных людей, которые окружали критика
Подробнее >>
Словарь >> на протяжении всей его долгой жизни. Успешнее многих из них справиться с этой задачей мог бы, конечно, Репин
Подробнее >>
Словарь >> — по своей близости к Стасову и по блестящему таланту
Подробнее >>
Словарь >> мемуариста. Когда после смерти критика
Подробнее >>
Словарь >> по инициативе С. А. Венгерова друзья покойного решили выпустить сборник воспоминаний о нем, одним из первых, откликнувшихся на призыв, был Репин
Подробнее >>
Словарь >>. Свой мемуарный отрывок, написанный для этого издания, он назвал “Воспоминания о Владимире Васильевиче Стасове. Моя первая встреча с ним” [“Незабвенному Владимиру Васильевичу Стасову. Сборник воспоминаний” П., 1908, стр. 1-15. — В первоначальном варианте рукописи, датированном “1906. 24 дек. Куоккала”, эти воспоминания имеют такой заголовок: “Где я в первый раз встретил Владимира Васильевича Стасова” (рукопись хранится в архиве Академии художеств
Подробнее >>
Словарь >>).] — и по одному этому заголовку можно было предположить, что в дальнейшем Репин
Подробнее >>
Словарь >> намерен продолжить свои — столь удачно начатые — воспоминания о том человеке, которого он называл “учителем”, “рыцарским герольдом”, “благородным, самостоятельным, неподкупным характером”. Но этого почему-то не случилось, хотя на протяжении последующих десяти лет Репин
Подробнее >>
Словарь >> уделял много времени работе над своими мемуарами. И если не считать нескольких слов о Стасове в воспоминаниях о “Бурлаках”, Репин
Подробнее >>
Словарь >> подробнее рассказал о нем лишь один раз — в воспоминаниях о том, как создавалась картина “Славянские композиторы”. [Впервые напечатано в “Ниве” 1914, № 1, стр. 9 — 10.]
2/15 января 1924 г. исполнялась сотая годовщина со дня рождения В. В. Стасова. За несколько месяцев до этой знаменательной даты дочь критика
Подробнее >>
Словарь >>, жившая в Москве, обратилась к престарелому Репину
Подробнее >>
Словарь >> с просьбой прислать свои воспоминания об ее отце. Вот что писал тогда Репин
Подробнее >>
Словарь >> К. И. Чуковскому: “Дочь В. В. Стасова С. В. Фортунато, по случаю столетия со дня рождения Владимира Васильевича, участвуя старательно в сборнике его имени, обратилась ко мне для пополнения. Я послал им две статьи: “Стасов
Подробнее >>
Словарь >>, Антокольский и Семирадский” и “Русские и славянские композиторы-музыканты”. По ее просьбе, пообещал написать что-нибудь новое в воспоминание В. В. Стасова, и теперь пишу воспоминание некоторых мест из нашего путешествия с ним по разным (многим) музеям
Подробнее >>
Словарь >> Европы
Подробнее >>
Словарь >>, в 1883 г.”. [Из письма Репина к К. И. Чуковскому от 9 июня 1923 г. — Не издано; хранится в архиве К. И. Чуковского, Москва.]
Вскоре Репин
Подробнее >>
Словарь >> получил письмо от племянницы Стасова — В. Д. Комаровой с уведомлением о том, что сборник, посвященный юбилейной дате, подготовляется и в Петербурге. Тогда художник принял такое решение: в московский сборник послать свои воспоминания, уже печатавшиеся ранее, а новые — послать в Петербург для второго сборника. В декабре 1923 г. Репин
Подробнее >>
Словарь >> отправил рукопись своему другу, скульптору И. Я. Гинцбургу в Петербург вместе с письмом, в котором писал: “Посылаю на Ваше попечение мою статью о Владимире Васильевиче, к 100-летию, в сборник Его имени. Передайте ее Корн. Ив. Чуковскому; ...я вообще желал бы, чтобы мое писание проредактировал он: он много уже трудился по моим рукописям, знает мой почерк и вообще он великолепный редактор”. [Из письма Репина к И. Я. Гинцбургу, без даты [декабрь 1923 г.] — Не издано; хранится в Центральном литературном архиве.]
Через несколько дней Репин
Подробнее >>
Словарь >> написал В. Д. Комаровой: “Я весь на стороне петербургского сборника и очень, очень радуюсь при мысли, что мое воспоминание о нашем путешествии с Влад. Вас. по музеям
Подробнее >>
Словарь >> Европы
Подробнее >>
Словарь >> попадет к Вам, Варвара Дмитриевна. Я послал его в большом пакете по адресу Куинджистов, на имя Ил. Як. Гинцбурга... Добавочную часть к статье я, разумеется, сейчас же посылаю Вам... Что касается Софьи Владимировны Фортунато, то совесть моя спокойна: в их сборник в Москве я дал две статейки, в которых очень хорошо проявился характер В. В. — его неусыпная деятельность <в заботе> о юношестве, на поприще в искусстве
Подробнее >>
Словарь >> — “Стасов
Подробнее >>
Словарь >>, Антокольский, Семирадский” и “Группа славянских композиторов музыки”. 25 лет назад (приблизительно) эти статейки были напечатаны в текущей журналистике (кажется “Нива”), но они так забыты, что разумеется для большинства покажутся новыми. Теперь перечитывая их, мне показалось, что в диспуте о Семирадском диалоги В. В. написаны как бы стенографически верно — так они врезались в моей памяти”. В том же письме Репин
Подробнее >>
Словарь >> дважды касался необходимости отредактировать его воспоминания: “Я так торопился с отправкой — что, конечно, есть большая необходимость просмотреть в наборе — особенно проверить соединения эпизодов — нет ли ошибок? (понадобятся перестановки)”. И дальше: “Раз это будет в Вашем ведении, я радуюсь и благодарю судьбу, знаю, по Вашим созданиям, как Вы строго обрабатываете и в каком виде выпускаете их в свет”. [Из письма Репина к В. Д. Комаровой от 10 января 1924 г. — Не издано; хранится в Институте литературы Академии Наук.]
В тогдашних письмах к К. И. Чуковскому Репин
Подробнее >>
Словарь >> неоднократно возвращается к своим воспоминаниям о Стасове. В одном письме Репин
Подробнее >>
Словарь >>, в частности, пишет: “В моих записках, с самого начала и все время, идет параллельно с Владимиром Васильевичем воспоминание о Мусоргском (к сожалению, о самой горькой стороне этого великого музыканта). Интересует меня Ваше мнение: не выбросили ли при переписке эти строки? И еще вопрос: как было принято платоническое обожание Владимиром Васильевичем республики вообще”. [Из письма Репина к К. И. Чуковскому от 12 февраля 1924 г. — Не издано; хранится в архиве К. И. Чуковского. — Разрядка Репина.]
Свидетельством того, что Репин
Подробнее >>
Словарь >> придавал большое значение своим новым воспоминаниям о Стасове, могут являться следующие строки из письма его к Е. П. Тархановой-Антокольской от 13 декабря 1924 г.: “Что значит, что корректура моих воспоминаний о В. В. Стасове к его юбилею — 100 лет — так и не дошла до меня? Чуковский писал, что посылает корректурные листы — не было. Вот досада! И кому это надо было так затерять все мои воспоминания, а там много было кое-чего”. [И. Репин
Подробнее >>
Словарь >>. Письма к Е. П. Тархановой-Антокольской и И. Р. Тарханову, стр. 76.]
Воспоминания о Стасове, написанные Репиным
Подробнее >>
Словарь >> в 1933 г., отнюдь не затерялись. Но петербургский сборник, — как и московский, — в свет не вышел, и воспоминания эти так и остались неизданными. [В архиве Стасовых в Институте литературы Академии Наук сохранились рукописи многих воспоминаний и статей, предназначавшихся для включения в петербургский сборник памяти В. В. Стасова. Кроме воспоминаний Репина, которые имеются здесь в копии
Подробнее >>
Словарь >>, носящей следы подготовки к печати, в стасовский сборник должны были войти воспоминания А. Ф. Кони, С. Ф. Ольденбурга, А. К. Глазунова, Н. А. Котляревского, С. М. Ляпунова, И. Я. Гинцбурга; статьи: М. Л. Лозинского (“Стасов
Подробнее >>
Словарь >> и Публичная библиотека”), Д. В. Айналова (“Стасов
Подробнее >>
Словарь >> как художественный
Подробнее >>
Словарь >> критик”), В. Н. Перетца (“Стасов
Подробнее >>
Словарь >> — исследователь древнерусского эпоса”), Н. П. Лихачева (“Стасов
Подробнее >>
Словарь >> и древнерусское искусство”), Н. П. Сычева (“Стасов
Подробнее >>
Словарь >> и русская живопись
Подробнее >>
Словарь >>”), А. Н. Римского-Корсакова (“Стасов
Подробнее >>
Словарь >> и музыка”), Н. Ф. Финдейзена (“Стасов
Подробнее >>
Словарь >> и “могучая кучка”), И. А. Орбели (“Стасов
Подробнее >>
Словарь >> и Восток”), С. А. Жебелева (“Стасов
Подробнее >>
Словарь >> и “Византийские эмали
Подробнее >>
Словарь >>”), В. П. Рупини (“Стасов
Подробнее >>
Словарь >> и прикладное искусство”), С. Н. Тройницкого (“Стасов
Подробнее >>
Словарь >> и Эрмитаж
Подробнее >>
Словарь >>”), К. А. Шимкевича (“О книге Стасова “Разгром”), Б. Л. Модзалевского (“Стасов
Подробнее >>
Словарь >> и Толстой”) и др.] Их рукопись сохранялась у В. Д. Комаровой. После смерти Варвары Дмитриевны — в 1942 г. в Ленинграде — уцелевшие остатки ее архива поступили в хаотическом состоянии в Институт литературы Академии Наук. Рукопись репинских воспоминаний не имела подписи автора и состояла из отдельных листков. Поэтому она оказалась среди разного хлама в разрозненной части архива. В этом бумажном хламе рукопись и была обнаружена нами; собирать ее пришлось по отдельным листам. И лишь теперь, через четверть века после их написания, мемуары Репина впервые появляются в свет.
Несмотря на то, что воспоминания были написаны художником
Подробнее >>
Словарь >> уже в преклонном возрасте, спустя много лет после смерти Стасова, Репину
Подробнее >>
Словарь >> удалось яркими штрихами
Подробнее >>
Словарь >> запечатлеть облик этого замечательного
Подробнее >>
Словарь >> жизнелюбца и неустанного глашатая русского национального искусства
Подробнее >>
Словарь >>. Под репинским пером
Подробнее >>
Словарь >> Стасов
Подробнее >>
Словарь >> встает как живой. Недаром этим пером
Подробнее >>
Словарь >> водила та самая рука, которая в прежние годы создала
Подробнее >>
Словарь >> кистью
Подробнее >>
Словарь >> и карандашом
Подробнее >>
Словарь >> такую великолепную галерею
Подробнее >>
Словарь >> портретов
Подробнее >>
Словарь >> Стасова. С полным основанием В. Д. Комарова, близко знавшая Владимира Васильевича со времени своего детства (с конца 1860-х гг.) и написавшая его биографию, считала, что воспоминания Репина изображают Стасова “по существу чрезвычайно ярко, верно и точно”.
И все же печатать эту рукопись в том виде, в каком она поступила к В. Д. Комаровой, мы сочли невозможным.
Знакомство с репинским автографом убеждает нас, что по существу это — всего только “заготовки” к воспоминаниям, клочки черновых набросков
Подробнее >>
Словарь >>, не сведенные в единое целое, далекие от законченности и какой бы то ни было композиционной системы. Как явствует из приведенных нами выше писем Репина, свои воспоминания он сперва предполагал посвятить лишь путешествию, которое проделал в 1883 г. вместе со Стасовым по Западной Европе
Подробнее >>
Словарь >>. Судя по его письму к В. Д. Комаровой, художник дописал по ее просьбе ту “добавочную часть”, присланную им позже, которая давала общую характеристику Стасова. Естественно, что такой порядок работы отнюдь не способствовал композиционной стройности воспоминаний. Некоторые эпизоды содержатся в рукописи в двух параллельных вариантах, и ни один из них не является окончательным, так как часто в одном варианте заключены сведения, отсутствующие в другом. Нередки и такие случаи, когда автор, вне всякой последовательности, отдается нахлынувшим на него воспоминаниям и, забыв свою первоначальную тему, начинает подробно излагать какую-нибудь третьестепенную частность. Язык этого стариковского произведения Репина во многих местах в значительной степени отклоняется от обычных грамматических норм в ущерб содержанию текста. В. Д. Комарова, подготовлявшая эту рукопись к печати, свела редактирование, по ее собственному признанию, лишь “к перестановке некоторых абзацев”. Конечно, ограничиваться такого рода редакторской работой здесь никак нельзя было. Вот почему, осуществляя намерение автора, мы сочли необходимым подвергнуть его воспоминания некоторой редакторской правке. Выполняя пожелание Репина, — прямо выраженное им в вышеприведенном письме к И. Я. Гинцбургу, — мы предложили К. И. Чуковскому, который при жизни художника
Подробнее >>
Словарь >> в течение нескольких лет был постоянным редактором всех его старых и новых писаний [См. послесловие редактора в книге воспоминаний И. Репина, Далекое близкое. М., 1944, стр. 455 — 458.], произвести необходимую редакторскую работу над этим мемуарным произведением Репина.
Работа над новонайденной рукописью требовала большой осторожности. Стиль Репина так самобытен и так выразителен, что ни о каком литературном сглаживании не могло быть и речи. Нужно было оставить в неприкосновенности смелые чисто репинские сочетания слов и в то же время довести до читателя все живые интонации его глубоко эмоционального стиля. Но смысловые неточности, явные погрешности синтаксиса и, главное, та хаотическая бессвязность повествования, которые вызваны дряхлостью автора, были по мере возможности устранены из всего текста. Те немногие фразы, которые в интересах связности повествования вводятся в текст, поставлены в угловые скобки.
Хронологию же всех событий и фактов, о которых повествует мемуарист, пришлось наново устанавливать автору настоящей статьи (ему же принадлежат комментарии к тексту воспоминаний). Неточности хронологические в этих воспоминаниях особенно часты. В той части, которая касается рассказов Репина о совместном путешествии со Стасовым в 1883 г. и в особенности об их тогдашнем пребывании в Париже
Подробнее >>
Словарь >>, — неточности хронологии объясняются тем, что в памяти Репина смешались воспоминания об этом времени с воспоминаниями о периоде 1873 — 1876 гг., когда он жил в Париже
Подробнее >>
Словарь >> в качестве пенсионера Академии художеств
Подробнее >>
Словарь >> и когда Стасов
Подробнее >>
Словарь >> провел там же два месяца, каждодневно встречаясь с молодым художником
Подробнее >>
Словарь >>. Так, совершенно очевидно, что Репин
Подробнее >>
Словарь >> делает ошибку, утверждая будто в 1883 г. Стасов
Подробнее >>
Словарь >> сильно беспокоился о Мусоргском: композитора тогда уже два года как не было в живых. Беспокоиться о Мусоргском Стасов
Подробнее >>
Словарь >> мог, находясь в Париже
Подробнее >>
Словарь >>, не в 1883 г., а в 1875 г. Как свидетельствуют подлинные письма Репина за 1873 г., все его восторженные замечания о художнике
Подробнее >>
Словарь >> Анри Реньо, погибшем на баррикадах Парижской Коммуны, были сделаны именно в тот период, когда он жил пенсионером в Париже
Подробнее >>
Словарь >>, т. е. в 1873, а вовсе не в 1883 г. Немало в записях Репина и мелких ошибок. Так, Репин
Подробнее >>
Словарь >> ошибается, утверждая будто поминальный митинг на кладбище Пер-Лашез, где он сделал эскиз
Подробнее >>
Словарь >> своей известной картины
Подробнее >>
Словарь >>, состоялся 15 июля 1883 г. и что вместе с ним там был и Стасов
Подробнее >>
Словарь >>: в действительности, митинг этот, на котором присутствовал Репин
Подробнее >>
Словарь >>, состоялся 15 мая, а Стасова там не было, так как весь этот день он провел в Версале...
Большую помощь в исправлении всех этих и многих других неточностей в рукописи Репина оказали нам подлинные письма Стасова к друзьям и родным, до сих пор неизвестные в печати. Именно благодаря этим новонайденным материалам, а также благодаря путевому дневнику Стасова, нам удалось не только установить с совершенной точностью весь итинерарий совместного путешествия Репина и Стасова по Западной Европе
Подробнее >>
Словарь >> в 1883 г., но и в специальной работе, посвященной этой теме и печатаемой ниже, мы подробно осветили основные этапы этого путешествия, попутно отметив все ошибки в той части репинских воспоминаний, которая посвящена этому периоду его биографии. Некоторые же неправильные даты заменены нами в тексте публикуемых воспоминаний уже исправленными (новые даты заключены в угловые скобки).
* * *
“Его слава впереди”, — с поразительной проницательностью писал в 1895 г. Репин
Подробнее >>
Словарь >> о Стасове. И действительно, только в наши дни исследователь, изучающий русское искусство, начинает отдавать себе отчет в том, какое великое значение для развития национальной реалистической
Подробнее >>
Словарь >> школы имела полувековая критико-публицистическая деятельность В. В. Стасова. Во весь свой могучий голос, со всем присущим ему жаром, он едва ли не первый потребовал в те далекие годы, чтобы русские мастера
Подробнее >>
Словарь >> относились “без преувеличения и низкопоклонства” к “модным” течениям Запада. [В. Стасов
Подробнее >>
Словарь >>. Двадцать пять лет русского искусства
Подробнее >>
Словарь >>. — “Вестник Европы
Подробнее >>
Словарь >>” 1883, № 10 стр. оба; ср. его же. Собрание сочинений, т. I, отд. 1, стр. 647.] Никто резче Стасова не изобличал тогда всю внутреннюю пустоту тех — порой весьма одаренных — художников
Подробнее >>
Словарь >> Европы
Подробнее >>
Словарь >>, которые в погоне за новизной формальных приемов утрачивали всякую связь с народом, со здоровой жизненной основой
Подробнее >>
Словарь >> искусства
Подробнее >>
Словарь >>. Вот почему с такой злободневностью звучат сегодня слова Стасова, сказанные им в далекую от нас эпоху
Подробнее >>
Словарь >>: “Мне кажется, в будущем всякое другое искусство померкнет и уйдет прочь со сцены, останется одно то искусство, которое теперь, покуда, обзывают “тенденциозным”, но в которое лучшие художники
Подробнее >>
Словарь >> вкладывали до сих пор лучшее, все драгоценнейшее, что народилось и накипело в их душе, все, что они успели увидать, схватить и понять”. [В. Стасов
Подробнее >>
Словарь >>. Двадцать пять лет русского искусства
Подробнее >>
Словарь >>. — “Вестник Европы
Подробнее >>
Словарь >>” 1882, № 11, стр. 256; гр. его же. Собрание сочинений, т. I, отд. 1, стр. 528.]
Стасову-критику были присущи такие черты, которые во многих отношениях делают его примером для современных критиков
Подробнее >>
Словарь >>. Именно Репин
Подробнее >>
Словарь >> сумел самым проникновенным образом
Подробнее >>
Словарь >> охарактеризовать
Подробнее >>
Словарь >> эти черты: “Вы не только мастер громадный, но и талант
Подробнее >>
Словарь >> настоящий, горячий, кровный! — писал Репин
Подробнее >>
Словарь >> Стасову. — Не смейте... отрицать в себе талант
Подробнее >>
Словарь >>, талант
Подробнее >>
Словарь >> положительный, кипучий, лирический, талант
Подробнее >>
Словарь >> пропагандиста, оратора”. [Из письма Репина к Стасову от 20 января 1874 г. — Не издано; хранится в Институте литературы Академии Наук.] Именно таким и должен быть литературный и художественный
Подробнее >>
Словарь >> критик, работающий в нашу великую эпоху
Подробнее >>
Словарь >>.
Еще в первые годы Советской власти в своем выступлении, посвященном Стасову, А. В. Луначарский, характеризуя неувядаемую остроту блестящих и темпераментных выступлении Стасова, говорил, что в них ощущается “вечно живая и способная
Подробнее >>
Словарь >> с новой силой возродиться его душа”. [А. Луначарский. В. В. Стасов
Подробнее >>
Словарь >> и его значение для нас (речь, произнесенная в декабре 1922 г. перед концертом, посвященным памяти В. В. Стасова), — в книге “В мире музыки”, М., Гиз, 1923, стр. 69.] Высоко оценил в недавние дни значение Стасова для развития прогрессивного русского искусства
Подробнее >>
Словарь >> А. А. Жданов. [Выступление А. А. Жданова на Совещании деятелей советской музыки в ЦК ВКП(б), — в сборнике стенограмм речей на Совещании. М., изд. “Правда”, 1948, стр. 137, 138 и 139.] И неизменно, когда речь идет о великих завоеваниях национального искусства
Подробнее >>
Словарь >>, имя Стасова стоит первым в ряду тех деятелей прошлого века, которые вдохновенной проповедью способствовали этим завоеваниям. Вот почему мы вправе призвать советских искусствоведов и музыковедов к изучению богатого литературного наследия Стасова и его творческой биографии.
Публикуемые воспоминания — ценный материал для будущих исследователей этих вопросов.
1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6