Усадьба Ильи Репина

Н. Б. Нордман-Северова. Сангина. 1901Когда мы бываем там, где протекала жизнь выдаю­щихся людей, чьи имена навсегда связаны с развитием русской и мировой культуры, нас охватывает невольное волнение. Даже самые обыденные вещи приобретают осо­бый смысл, если мы знаем, что они принадлежали знаме­нитым деятелям прошлого. Нас волнует сознание того, что это перо держал в своей руке Пушкин, что пальцы Чайковского касались клавишей этого рояля, что за этим столом написана «Анна Каренина», что именно этой кистью работал Репин. Входя в дом, где все хранит неповторимые черты личности его хозяина, напоминает о его титаническом труде, увлечениях, творческих пои­сках и открытиях, мы как бы становимся его современ­никами, глубже постигаем его идеи и дела.

Высокие примеры служения своему народу делают человека чище и целеустремленнее. В этом огромное вос­питательное значение мемориальных мест, бережно охра­няемых в нашей стране.

К числу таких глубоко почитаемых памятников при­надлежит усадьба И. Е. Репина «Пенаты»', в которой прошли последние тридцать лет жизни художника.

Илье Ефимовичу Репину было пятьдесят шесть лет, когда он поселился в небольшом домике на берегу Фин­ского залива. Репин был тогда в зените славы. Художник, уже создавший такие картины, как «Бурлаки», «Крестный ход в Курской губернии», «Не ждали», «Запорожцы» и многие другие, в эти годы приступил к работе над гран­диозным полотном «Заседание Государственного совета», ставшим, вместе с гениальными этюдами к нему, одним из самых высоких достижений русской живописи. В этом произведении Репин как бы подвел итог своей многолет­ней творческой деятельности. Он еще раз показал себя непревзойденным мастером сложной, многофигурной ком­позиции, блестящим живописцем, верным последователем принципов критического реализма. В дальнейшем в «Пе­натах» художник уже не создал произведений, равных «Государственному совету», однако творчество по-преж­нему оставалось главным смыслом его жизни. За мольбер­том он проводил большую часть дня. Даже тогда, когда Репин гулял или работал в парке, когда бродил по берегу Финского залива, он обдумывал свои новые за­мыслы.

1 По верованиям древних римлян, пенаты — боги-хранители домашнего очага, семейного благополучия. Позднее это слово стало нарицательным для обозначения родного дома

Неистощимый интерес ко всему молодому, талантли­вому, любовь к людям, доброжелательность, гостеприим­ство, приверженность к литературе, к музыке — эти ха­рактерные особенности личности Репина привлекали в «Пенаты» художников, писателей, поэтов, ученых. Они съезжались в репинский дом по средам, когда там при­нимали гостей. Горький и Маяковский, Шаляпин и Ершов, Глазунов, Асафьев, Есенин, Бунин, Куприн, Тарханов, Бехтерев, Павлов и многие другие посещали «Пенаты». «Все побывали тут»,— вспоминал Репин.

«Пенаты» дороги народу как место, где жил и творил Репин, где бывали лучшие представители русской куль­туры начала XX века.

А. А. Сабуров, член Государственного советаНебольшую усадьбу в местечке Куоккала, расположен­ную на берегу Финского залива, в сорока пяти километрах от Петербурга, Репин приобрел в 1899 году на имя своей второй жены Н. Б. Нордман. С 1900 года художник про­водил здесь большую часть времени. Его привлекала кра­сота северной природы, тишина, которая иногда нару­шалась только шумом моря. Близость к Петербургу да­вала возможность не прерывать занятий с учениками Академии художеств, профессором которой тогда был Ре­пин, и не отрываться от общественной и художественной жизни столицы.

Купленный Репиным участок (около двух гектаров), запущенный, заросший кустарником и деревьями, через несколько лет превратился в парк с аллеями, беседками, прудами, которые наполнялись водою из вырытого около дома артезианского колодца. Каждая дорожка, холмик, беседка, рощица получили свои названия (порою не­сколько претенциозные, что было в духе Нордман). От дома, огибая справа небольшой пруд, шла «Аллея Пуш­кина».  Она  пересекала  обрамленную  соснами  зеленую лужайку, названную «Площадью Гомера», а стоящая здесь же, на пригорке, деревянная беседка с колоннами стала именоваться «Храмом Озириса и Изиды».

В конце «Аллеи Пушкина» была выстроена двена­дцатиметровая ажурная «Башенка Шехерезады», с вер­шины которой открывался вид на залив.

Горку, отделявшую репинский участок от лежащего за ним поля, назвали Чугуевской горой в память о родине художника. Небольшой холм у подножия горы, окружен­ный пирамидальными можжевельниками, был одним из любимых уголков парка. Здесь Репин завещал себя по­хоронить.

Маленький одноэтажный домик, в котором поселился художник, постепенно обрастал со всех сторон пристрой­ками, верандами, балконами. Каждое лето в «Пенатах» работали плотники, столяры. Стучали топоры, звенели пилы. В 1906 году поднялся второй этаж с затейливыми скатами кровли, стеклянным шатровым перекрытием ма­стерской, резными украшениями, флюгерами. Все делалось но замыслу и рисункам художника и под его наблюде­нием. В отделке дома Репин использовал мотивы народ­ных узоров, памятных ему еще с юношеских лет.

Это было время, когда русские художники пытались возродить национальные кустарные промыслы. У Мамон­това в Абрамцеве, у княгини Тенишевой в Талашкине были открыты мастерские, где по эскизам Врубеля, Поле­нова, Малютина и других художников народными умель­цами исполнялись деревянные, керамические и текстиль­ные изделия. Работал в этих мастерских и Репин, и его увлечение народным искусством впоследствии сказалось на облике «Пенатов». Эскизов Репина не сохранилось, но о том, что они принадлежали художнику, мы узнаем из письма Стасова к Нордман от 21 января 1905 года. Стасов писал: «...нельзя ли Вам снять фотографией ма­ленькие образчики  архитектуры  Репина:  „Ворота" Ваши с орнаментами (с улицы), необыкновенное „окно" на фасаде, которое мне так нравится, и что Вы еще най­дете сами» '.

Строительство в «Пенатах» велось постепенно, без цельного архитектурного плана, и дом принял несколько странный, причудливый вид. Однако при близком знаком­стве легко убедиться в целесообразности каждой при­стройки, рассчитанной на то, чтобы в доме было много света, воздуха. Все делалось с той мыслью, чтобы здесь удобно было жить и работать художнику.

Усадьба стала достопримечательностью этих мест. Многочисленные репинские гости, приезжавшие из Пе­тербурга, выходили на станции Куоккала, где их уже под­жидали извозчики. Маленькие финские лошадки весело бежали по широкой дороге, обрамленной густыми елями и соснами. Две версты пути, и показывались ярко раскра­шенные деревянные ворота с резной надписью «Пенаты».

И. С. Остроухов, художник. Уголь. 1913. ГТГЗаворотами—березовая аллея, уходящая в глубь парка. Несколько десятков шагов по мощенной булыжни­ком дорожке, и справа открывался вид на двухэтажное деревянное здание.

С 1907 года Репин, отказавшись от профессорства в Академии художеств, стал постоянным жителем «Пе­натов». Юридической хозяйкой усадьбы была Нордман. По завещанию, составленному в 1910 году, в случае ее смерти «Пенаты» становились пожизненной собствен­ностью Репина, а потом переходили к Академии худо­жеств при условии, что там будет открыт домик-музей И. Е. Репина.

Это согласовалось с желанием самого художника, и после смерти Н. Б. Нордман в 1914 году он хлопотал о вступлении в силу ее завещания.

1 Репин И. Е., Стасов В. В. Переписка, т.  III.  М.—Л.,  1960, с. 81.

Великая Октябрьская революция застала Репина в «Пенатах». По декрету о независимости Финляндии, подписанному В. И. Лениным в 1918 году, Куоккала, как часть финской территории, отделилась от Советской Рос­сии, и Репин был отрезан от своих друзей, от привычной художественной среды.

В первые годы после революции художник находился в полном неведении о том, что делалось за рекой Сестрой, ставшей государственной границей, поэтому порою верил злобным вымыслам белой эмиграции о том, что его твор­чество в России забыто.

Старшая дочь художника Вера переехала к нему из Петрограда в 1922 году, и с этого времени она стала фак­тической хозяйкой «Пенатов». Корыстолюбивая, враж­дебно настроенная к Советской России, она всячески ме­шала наладить связи отца с Родиной.

Однако никакие усилия не могли разорвать кровные узы, связывавшие Репина с его родной землей и его на­родом. Восьмидесятилетний Репин был потрясен, узнав, что в 1924 году в Москве в Третьяковской галерее, а потом (1925 г.) в Ленинграде в Русском музее устрое­на юбилейная выставка его произведений — самая пол­ная из всех, какие когда-либо были при жизни худож­ника.

Со всех концов России в тихие «Пенаты» пришли письма, поздравительные телеграммы. К художнику стали приезжать прежние друзья — К. И. Чуковский, скульптор И. Я. Гинцбург, академик И. П. Павлов.

Большим событием и радостью для старика Репина был приезд в 1926 году делегации советских художников (Е. А. Кацман, П. А. Радимов, А. В. Григорьев) во главе с любимым учеником Репина И. И. Бродским.

В том же году Репин получил от К. Е. Ворошилова письмо, которое напоминало ему, что место художника на обновленной родине, где его всегда ждут, Репин решил вернуться. Однако дети воспротивились его намерению и отказались ехать вместе с ним. Худож­ник был слишком немощен, чтобы предпринять решитель­ные шаги и идти на разрыв с близкими, и со дня на день стал откладывать срок своего переезда.

Репин искренне радовался успехам Советской России, и прежде всего в литературе, поэзии, живописи. Он оста­вался всю жизнь русским подданным (не принял пред­лагаемого ему финского гражданства), но стать участни­ком великих дел своей Родины уже не мог.

В одном из последних писем к своим землякам-украин­цам Репин признается, что, несмотря на страстное жела­ние побывать на Украине, в родных местах, судьба су­лила ему найти могилу в парке «Пенатов».

В первые годы после Великой Октябрьской революции Репин не изменил своего намерения завещать «Пенаты» Академии художеств (он писал об этом несколько раз в Советский Союз). Только в августе 1927 года, во время тяжелой болезни, дети Ильи Ефимовича Репина заставили восьмидесятитрехлетнего отца подписать распоряжение, по которому все художественное собрание после его смерти делилось между ними.

До 1939 года Вера Ильинична жила в «Пенатах». В начале войны 1939 года она бежала в Хельсинки, за­хватив часть картин и рисунков отца. Вместе с нею уехал и ее брат Юрий Репин.

Сотрудники музея Академии художеств СССР застали дом Репина в страшнейшем беспорядке: все было брошено, ценнейший архив художника валялся на полу вместе с  его  личными вещами и оставшимися произведениями.

В течение нескольких месяцев дом был приведен в по­рядок и весной 1940 года открыт для посетителей как му­зей. Однако музею не суждено было долго просущество­вать. Началась Великая Отечественная война. Карельский перешеек стал ареной военных действий. Художественные произведения, мемориальные вещи и часть обстановки дома были вывезены в Ленинград, в Академию художеств. Когда наши войска летом 1944 года освободили Куоккалу, репинские «Пенаты» были пепелищем недавнего пожара. От дома остались только фундамент и остовы печей. Парк поредел, пруды высохли и заросли кустарником.

Тогда же, в 1944 году, отмечалась столетняя годов­щина со дня рождения художника. Постановлением пра­вительства решено было восстановить «Пенаты» как вы­дающийся памятник русской культуры, а поселок Куоккала переименовать в поселок Репино.

Восстановление «Пенатов» заняло много времени. Об­меров репинского дома не было, поэтому его восстанав­ливали по сохранившемуся фундаменту и многочислен­ным фотографиям, которые были сделаны здесь в различ­ные годы жизни Репина и после его смерти.

К. И. Чуковский, писателъ. 1910. Частное собр. в СШАПока строительные организации возводили дом ', на­учные сотрудники музея Академии художеств СССР были заняты работой в библиотеках и архивах, собирая необхо­димый материал для воссоздания его внутреннего убран­ства. Часть обстановки, как уже говорилось, была эваку­ирована и сохранилась в Академии художеств. Однако крупные вещи, такие, как знаменитый обеденный круглый стол и так называемый «шаляпинский» диван в мастер­ской, вывезти тогда из «Пенатов» не удалось. Пользуясь фотографиями интерьеров, музей Академии художеств стал приобретать у частных лиц мебель и другие пред­меты обстановки, аналогичные бывшим когда-то в «Пена­тах». С этой целью в Ленинграде были устроены выставки фотографий предметов, подобные которым требовались будущему музею. Задача в известной мере облегчалась

1 Проект исполнялся архитектурной мастерской Ленпроекта под руководством И. Капцюга архитектором В. Шерстневым. Вел работы отдел капитального строительства Ленинградского испол­кома.

тем, что, очень непритязательный в своем домашнем оби­ходе, Репин не заказывал мебели, а большей частью по­купал ее в магазинах. Правда, чтобы найти, например, письменный стол для кабинета, пришлось пересмотреть у разных лиц более двадцати столов, прежде чем подо­брать точно такой, какой был у Репина. По составленной в 1939—1940 годах описи вещей, сохранившихся в «Пена­тах», было известно, что в гостиной стоял рояль фирмы Беккер № 34132. Эта фирма выпускала рояли сериями, в каждой из которых инструменты были совершенно оди­наковы по виду. Кроме того, сохранились сведения, что рояль для Репина выбирал композитор А. К. Глазунов. Случай помог найти рояль, не только близкий по номеру, но и такой, на котором в былые годы играл Глазунов. Владелицей рояля оказалась ученица композитора.

Многие ленинградцы, движимые любовью к Репину, приносили музею в дар вещи, письма, фотографии.

За несколько месяцев до открытия музея выяснилось, что у дальних свойственников Репина находится часть мебели из петербургской квартиры художника, семейные альбомы фотографий и ряд других предметов.

Подлинность этих вещей бесспорна. Инкрустирован­ный псевдовосточный столик изображен Репиным в кар­тине-этюде «Негритянка» (Государственный Русский музей). На нотной этажерке имеется даже автограф Ре­пина. Другие предметы репинской квартиры видны на раз­личных фотографиях. Эта мебель и вещи стали сущест­венным дополнением обстановки дома в «Пенатах».

То, что не удалось приобрести, воссоздали художники и архитекторы. Обеденный стол пенатской столовой — вращающейся серединой — мог быть восстановлен полностью благодаря тому, что в архиве Русского музея был найден чертеж этого стола и объяснение его конструкции.

Большие трудности пришлось преодолеть при восстановлении   печей  и  каминов.  Тут  помогли  картины  и рисунки Репина и других художников, в которых встреча­ются изображения интерьеров. Так, например, портрет Репина, исполненный Бродским, был написан на фоне большого желтого камина в мастерской «Пенатов». Печь в столовой видна на многих фотографиях. Кроме того, один из художников (Ю. Мунтян), делавший эскизы для восстановления этой печи, на развалинах репинского дома еще в 1944 году подобрал несколько кафелей, которые по­служили ему образцом. Для маленьких печей в зимней мастерской подошли кафели разобранных к этому времени печей Русского музея.

Вместо некоторых утраченных произведений, которые были в «Пенатах», главным образом работ учеников Ре­пина, удалось отыскать картины тех же художников, от­носящиеся к тому же времени. Так появились в «Пена­тах» этюд В. А. Серова «Пиратка», портреты работы Б. М. Кустодиева, И. С. Куликова, И. И. Бродского, Н. Ф. Петрова.

Усилиями архитекторов, художников, научных работ­ников при постоянной поддержке партийных и советских организаций Ленинграда в июне 1962 года было завер­шено восстановление дома и всей территории усадьбы.

24 июня 1962 года состоялось торжественное открытие возрожденных репинских «Пенатов».

Главная задача работников музея-усадьбы И. Е. Ре­пина — пропаганда, популяризация и изучение творче­ского наследия художника. Обслуживание посетителей организовано здесь таким образом, что каждый пришед­ший в музей может ознакомиться с ним, прослушав объ­яснения, записанные на магнитофонную ленту; причем имеется несколько вариантов этих объяснений, рассчи­танных па различные группы экскурсантов (в том числе, тексты для школьников, на языках народов СССР и на иностранных языках). В музее также постоянно дежурит научный сотрудник-консультант, в распоряжении кото­рого имеются альбомы с дополнительными материалами фотографиями. В конце осмотра музея посетитель уви­дит четырехминутный документальный кинофильм, смон­тированный из кадров, на которых запечатлен Репин в по­следние годы жизни.

С историей репинской усадьбы посетителя знакомит выставка, которая размещается в павильоне, находящемся у входа в парк. Там же можно прослушать беседу о твор­честве Репина и рассказ о мемориальных местах в парке «Пенатов». Кроме того, городским экскурсионным бюро проводятся автобусные экскурсии по репинским памят­ным местам в Ленинграде и в музей-усадьбу «Пенаты». Коллектив сотрудников «Пенатов» ведет научно-исследо­вательскую работу по составлению летописи жизни художника с наиболее полным каталогом его произведе­ний. Создается собрание (в виде микрофильмов) ру­кописей Репина, хранящихся в архивах и частных кол­лекциях, и фотографий его произведений.

Парк, дом, внутренний вид комнат воссозданы такими, какими они были в 1905—1912 годах, то есть в наиболее значительный и интересный период жизни Репина в «Пе­натах». Всего в доме Репина восстановлено десять комнат (считая зимнюю веранду). Та часть дома, где были кухня, ванная и другие хозяйственные пристройки, согласно за­вещанию не сохранялась, поэтому сейчас она занята гар­деробом музея и кабинетами для научной работы.

В. Г. Королепко, писатель. 1912 г. [ГТГ]Осмотр дома-музея начинается с комнат', на стенах которых размещены большие фотографии основных про­изведений художника.

1 Эти три комнаты сохранили старую планировку, но их внут­реннее убранство не восстановлено, так как не было обнаружено необходимых фотографий и сами комнаты несколько раз меняли свое назначение. Известно, что в угловой была спальня Нордман, затем Надежды Ильиничны, средняя служила малой столовой, а в первой комнате жила прислуга.

Начиная с первой крупной картины Репина, «Воскре­шение дочери Иаира», за которую при окончании Акаде­мии художеств он получил большую золотую медаль, можно проследить, как развивался и мужал гений Ре­пина'. Такие произведения, как «Бурлаки на Волге», «Крестный ход в Курской губернии», «Не ждали», «За­порожцы», «Отказ от исповеди», «Заседание Государствен­ного совета», были этапами не только творческого пути самого художника, но и всего русского демократического искусства второй половины XIX и начала XX века.

Необыкновенный природный дар живописца с юных лет сочетался у Репина с исключительным трудолюбием и страстью к работе. Как художник он сложился в один из переломных и значительных периодов в истории на­ционального искусства. Идейно Репин был воспитан в традициях революционных демократов и всегда считал себя человеком шестидесятых годов, для которого «не умерли идеалы Гоголя, Белинского, Тургенева, Тол­стого...» '.

Еще студентом Академии художеств Репин стал по­следователем И. Н. Крамского, живописца и обществен­ного деятеля, заставившего, по словам Репина, «уважать и признать национальное русское творчество».

На глазах у Репина под руководством Крамского со­здались первые в России демократические объединения художников — Артель художников, затем Товарищество передвижных художественных выставок. Репин вступил в ряды Товарищества уже известным живописцем, его произведения всегда были в центре внимания на пере­движных выставках и горячо обсуждались в прессе.

1 Из письма И. Е. Репина к Н. И.  Мурашко  от  30  ноября 1883 г. Цит. по кн.: Репин об искусстве. М., 1960, с. 26.

В разнообразии своих художественных замыслов Ре­пин не имел себе равных. В его творчестве есть произве­дения, раскрывающие социальные противоречия порефор­менной России, где Репин показал себя защитником угне­тенного народа («Бурлаки», «Крестный ход в Курской губернии», «Проводы новобранца»); в ряде творений художник воспевал самоотверженную борьбу русских ре­волюционеров («Не ждали», «Отказ от исповеди», «Арест пропагандиста»). Такие полотна, как «Иван Грозный и сын его Иван», «Царевна Софья», воспринимались как своеобразное преломление в исторических сюжетах совре­менных драматических событий. Наконец, в исторических картинах «Запорожцы, сочиняющие письмо турецкому султану», «Черноморская вольница», «Гопак» художник прославил свободолюбие и братство своих земляков — украинских казаков. Репин считал, что людям науки, ис­кусства и литературы дана великая цель — помочь своему народу в его движении к просвещению, к свободе, в борьбе за человеческие права. Вот почему в портретах писателей, художников, ученых, композиторов Репин заставляет уви­деть за блестяще переданными индивидуальными чертами глубокую внутреннюю жизнь ума и сердца. Таковы порт­реты Л. Толстого, Мусоргского, Сурикова, Стасова, Стрепетовой, Глазунова и многих других.

В витринах, расположенных вдоль стен,— архивные документы, биографические материалы. В выписке из мет­рической книги можно прочесть, что 24 июля 1844 года в городе Чугуеве у рядового Ефима Васильевича Репина и его жены Татьяны Степановны родился сын Илья — тот, кому суждено было стать гордостью русского искусства.

В прошении о материальной помощи девятнадцатилет­него ученика Академии художеств Ильи Репина есть вол­нующие строки о том, сколько пришлось ему вынести ис­пытаний, преодолеть преград, проявить упорства, чтобы идти по намеченному пути. В одной из витрин — печатный отзыв о картине «Бур­лаки на Волге», принадлежащий перу известного критика В. В. Стасова, не только первого пропагандиста произве­дений И. Е. Репина, но и его духовного руководителя и друга. В письме к И. Н. Крамскому 14 февраля 1878 года Репин просил баллотировать его кандидатуру в члены То­варищества передвижных художественных выставок. Тут же приводится ответ Крамского: «Знаете ли вы... какое хорошее слово вы написали „я ваш!"». Рядом — письма П. М. Третьякова, А. М. Горького, М. П. Мусоргского, от­клики прессы, фотографии из архива художника, портреты И. П. Павлова, Л. Н. Толстого, В. Н. Фигнер, Н. А. Моро­зова и многих других. Все эти материалы напоминают о людях, которым был идейно близок Илья Ефимович Репин.

Текст завещания Репина, письмо К. Е. Ворошилова к нему, фотография, запечатлевшая группу советских художников, посетивших «Пенаты» в 1926 году, прощаль­ное письмо художника своим чугуевским землякам и дру­гие документы последних лет жизни Репина завершают экспозицию первых трех комнат.

Основную часть дома занимают прихожая, кабинет, го­стиная, столовая и мастерская художника.

Сверху вниз: Н. Б. Нордман-Северова. Сангина. 1901
А. А. Сабуров, член Государственного совета. Этюд для картины «Заседание Государственного совета». Кар. 1902
И. С. Остроухов, художник. Уголь. 1913. ГТГ
К. И. Чуковский, писателъ. 1910. Частное собр. в США
В. Г. Короленко, писатель. 1912 г. [ГТГ]


Н.А. Римский-Корсаков дирижирует (Репин И.Е.)

Лежащая в гробу девушка. Карандашный этюд для картины. 1871. ГРМ.

4



 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Репин Илья. Сайт художника.